Все бури

У меня ведь тоже есть личное проклятие. Я «не смогу защитить женщин». А наш принц «погибнет из-за женщины». Вот и подумай, чье проклятие страшнее.

— Вина есть на каждом из нас. А бутылки вина у тебя нет?

Алан. Проклятый, вымотанный камнем и поседевший, однако — Алан. С его мягкой иронией и отчаянной преданностью. Это искупало многие и многие несовершенства мира…

Теперь Алан не может покинуть стены замка и не может обратиться в волка. Временами у него немеет рука с кольцом, что не мешает ему быть самым лучшим начальником замковой стражи.

Позже, в его личных покоях, за бутылкой вина и перед самым уютным камином на свете Джаред выяснил, что Алан услышал из речи Этайн. «Пусть иная, прошедшая моим путем, подарит истинному королю, что взято быть не может».

Вот и суди теперь, какой король истинный и что это может быть за подарок...

***

Джаред из настоящего удержал себя от желания схватить Алана сегодняшнего на рукав, чтобы точно никуда не исчез. Поймал чуть виноватый и печальный взгляд, и не сдержался:

— Алан! Двести лет тебе понадобилось, чтобы осознать свои чувства к твоей Дженни.

Алан сердито мотнул головой, контуры его начали растворяться, и Джаред все-таки схватил его за руку. Телесный контакт он не любил, начальник замковой стражи, много раз удерживающий себя от объятий, это знал, поэтому вздрогнул и задержался. Открывать порталы в Черном замке и пропадать в камне у него выходило удивительно легко. Впрочем, появлялся Алан так же легко и в то самое время и место, где он был более всего необходим.

— Так что, через сто лет пора тебе уже понять самое простое и очевидное, то, что лежит у тебя под носом.

Алан не отвечал, сморщив этот самый нос и рассматривая невероятно интересную пыль в проходе.

— Я продолжаю! — сурово произнес советник. — За сто лет можно было осознать, что и наша очаровательная белошвейка не просто так отшивает всех волков. Что ей нужен один-единственный, а этот волк…

Алан поднял глаза на Джареда, тот опустил воздетую к небу руку, и очередная воспитательная речь осталась непроизнесенной.

— Я слишком эгоистичен, Джаред. Мне следовало бы вовсе исчезнуть из ее жизни, но когда я пытаюсь пропасть, она… Дженни слишком переживает, а я не могу допустить, чтобы из-за меня она расстраивалась. Мне нужно было бы переждать этот момент, но ее боль лишь растет. Я готов мучиться сам, но не готов мучить ее.