Все бури

Господин советник, я могу занять гостевое крыло? — поинтересовался лесной лорд, вновь улыбнулся в ответ на кивок Джареда.

Мог ли он называть Лианну своей королевой? Джаред отогнал мысль, что особого права не имел, но кто запретит советнику так обращаться ко второй по значимости особе Благого Двора?

Кто запретит ему носить ее облик в сердце, лишь иногда вспоминая редкие встречи?

Лианна подхватила его под руку тонкими узкими пальцами. Кожа перчаток солнечной королевы была невозможно тонкой, под ней ощущалось тепло и ток крови.

Или это у Джареда настолько повышалась чувствительность в присутствии солнечной ши.

И запах. Теплый запах нагретого солнцем луга того времени, когда неистовая весна вот-вот перейдет в знойное лето.

Джаред опомнился, когда они оказались у лазурной гостиной. Он жестом приказал вынести каллы, мягкие для волков, но слишком резкие запахом для чувствительной Лианны, притушил несколько свечей, потрогал котелок над камином, отослал слугу и сам налил горячего вина, добавив каплю патоки и дольку лимона.

— Присаживайтесь, моя королева. Думаю, дорога была долгой и утомительной, — протянул Джаред теплое покрывало.

— Благодарю тебя, — слабо улыбнулась солнечная королева, наконец позволив себе присесть в кресло напротив огня.

Джаред пошевелил кочергой, высекая искры. Постоял, собираясь с духом, и повернулся к Лианне, кажется, готовый ко всему.

Ко всему, но только не к ее слезам.

— Лианна, что случилось? — внезапный порыв бросил его на колено.

— Ничего, Джаред, совершенно ничего, — досадливо вытерла она глаза платком.

— Я давно не видела тебя, очень давно. Но не забыла, что есть ши, на которого я могу положиться всегда и во всем. Пожалуй, я забыла только о том, что именно ты всегда помнишь мои вкусы. Быть столь внимательным даже в мелочах…

Протянула ладонь, и Джаред, взяв ее двумя руками, поднес к губам.

— Это не трудно.

«Не трудно, когда любишь», — договорил он про себя, зная, что никогда не произнесет это вслух.

— Вы плачете, моя королева, — встревожился Джаред.

— Я не помню, чтобы вы плакали.

— Мне страшно, Джаред. Страшно как никогда. Мы сдерживаем, сдерживаем… мы делаем все, что можем, а что в итоге? Еле-еле удерживаем мир на грани.

Нервные пальцы вздрогнули, но не спешили покидать руки Джареда.

— Я так устала. Я никогда не понимала, как моя мать могла уйти, а сейчас… я сама бы ушла, если бы было кому отдать корону. Дочка счастлива.

— Вы дали ей волю, и она выбрала свою судьбу.