Все бури

И он смотрел, хотя не понимал зачем. Но для нее было важно, и Антэйн не сводил с нее глаз, шепча:

— Моя волчица, — и только потом спохватился, что никаких ритуальных слов они не произнесли. Хотел уже остановиться и спросить, и чуть было вновь не рассмеялся. Явно было поздно спрашивать, желает ли госпожа быть его волчицей, если она уже его, он уже ее, а весь мир внезапно съежился до двоих и расширился до невообразимых пределов бытия, где, говорят, живут не ши, а люди.

Антэйн любил Гранью, любил жизнь, ощущал ее каждой клеточкой тела…

— Куда собрался? — спросила Гранья позднее, вытащила из-под одеяла встрепанную голову и подозрительно его осмотрела, не собираясь прикрывать наготу.

Антэйн уставился на низковатую крепкую грудь с небольшим шрамиком над соском и слова о том, что где-то должна быть ванна или хотя бы лохань, замерли на языке. Слишком прекрасна и желанна была волчица. Вселенная вновь кружилась вокруг, а потом начала пульсировать, словно сердце.

Потом внезапно волшебство пропало, странная пульсация превратилась в отчаянно громкий стук, а знакомый голос, полный ледяной ярости, вопросил:

— Гранья! Что творится?! Открывай немедленно!

— Отец! — неожиданно испуганно вскрикнула Гранья.

— Только не говори, что меня сейчас женят, — усмехнулся Антэйн больше в отместку за «самого занудного волка».

— Глупый! — фыркнула она, сверкнув глазами. — Прибьют! А ну быстро одевайся — и бежим!

***

Мэренн пришла в сознание и сразу же рассердилась на себя. Право слово, меньше всего на свете она хотела походить на изнеженных и жеманных дам при Благом дворе, что обмахивались веерами, томно строили глазки и выверенно лишались сознания для того, чтобы нужный мужчина отнес их до ближайших гостевых покоев.

В желании овладеть воинской наукой они с Граньей были схожи, и хоть дочка лэрда и самого старейшины была резка на слово, а Мэренн всегда тщательно выверяла свои слова, они почти подружились. К тому же они попали в то благословенное время триста лет назад, когда дети после длительного перерыва стали рождаться вновь — и в Укрывище на свет появилось много мальчиков и всего две девочки.

Волчица, помня о своем положении, не подскочила, а осторожно выпростала ноги из-под трех одеял, уселась, осмотрела высокие свечи и поняла: она находится в том же помещении при банях. А по высоте и подтекам янтарного воска осознала, что пролежала не меньше нескольких часов. Потрескивали в жаровне заботливо принесенные угли, теплым персиковым огнем горели свечи — и никого не было рядом.