Целительница

Парень гадал, что за дела у светлой целительницы с тёмным, слугой сурового хранителя покоя мёртвых? К изумлению Ореши, Ярина Светолика страшному старику обрадовалась, широко улыбаясь, наставница шагнула к жрецу Нура и почтительно поклонилась.

– Приветствую вас, мудрейший, и благодарю, что откликнулись на мою просьбу.

Старик учтиво приложил ладонь к груди и в ожидании пристально посмотрел на лэри Ивор.

– Травяного напитка, вина? – спросила Ярина Светолика.

Жрец кивнул.

– Ореша, принеси сюда ужин и вино.

Адепт с облегчением убрался из комнаты и побежал на кухню. Однако любопытство не давало Ореше покоя. Пораскинув головой, парень сообразил, что госпожа директриса вызвала жреца Нура из-за странной больной, травницы Риваи Тан. Горянка хотела умереть и в то же время боялась смерти. Об этом по дружбе рассказала Ореше Белица.

Адепт принёс тушеную с овощами баранину, свежий хлеб, красное вино из подвалов Бранена и дымящийся котелок с травяным напитком. Лэри Ивор коротко поблагодарила и попросила ученика заглянуть к Ривае Тан.

Спустя неполный оборот парень осторожно постучался в дверь кабинета директрисы и, получив разрешение войти, сообщил, что травница впала в беспамятство. Жрец и Ярина Светолика бросились к умирающей. Лекарка без промедления положила руки на голову и область сердца горянки и влила в несчастную страдалицу приличную толику собственной жизненной силы. Ривая Тан задышала глубоко и ровно, затем закашлялась, избавляясь от залепившей дыхательные пути вязкой мокроты, и открыла глаза.

Не мешкая, жрец Нура приступил к ритуалу покаяния клятвопреступницы. За то время, когда Ореша бегал на кухню и к Белице, присматривавшей за умирающей, Яра успела рассказать старику о страхах травницы. Для ритуала не требовалось никаких особых магических атрибутов. Жрец присел на ложе умирающей, сжал крепкими пальцами её кисть и проговорил мягким, добрым голосом: – Лэри Ивор поведала мне о твоём горе, дитя! Ты не виновата.

Старик говорил и говорил. Постепенно лицо Риваи Тан сделалось спокойным и безмятежным. Она улыбнулась, но вскоре глаза умирающей подёрнулись пеленой, и дыхание сделалось скорым и поверхностным. Горянка умерла прощённой.