Целительница

Лэри Ивор проводили в уединённо расположенные покои королевы – окружённый садом особняк. На приёме Яра к королеве не присматривалась и помнила её величество смутно. Светана Мирослава покинула собрание сразу после представления впервые попавших во дворец лэров, лэри и именитых купцов.

Её величество – пухленькая, улыбчивая блондинка внешне напоминала Лису, но вела себя сдержанно и спокойно, с достоинством, без высокомерия и чванства. Постепенно королева и гостья разговорились, беседа потекла легко и непринуждённо. Оказалось, Светана Мирослава, как и Яра, воспитывалась в монастыре и не любила шумного общества.

Расстались лэри Ивор и королева почти подругами. Светана Мирослава сердечно обняла Яру на прощание и заявила, что будет рада снова встретиться с милой лэри Ивор завтра. Время с полудня до вечера королева обычно проводила с сыном и близкими подругами.

Когда назавтра в полдень Ярина Светолика появилась во дворце, взволнованный пожилой слуга остановил её перед особняком королевы.

Ярина Светолика пристально посмотрела в глаза слуге и потребовала проводить её к ребёнку, она лекарка. Мужчина нерешительно переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить. Лэри Ивор уверенно обошла слугу и поспешно зашагала к покоям королевы.

В прихожей суетились, вполголоса переговариваясь слуги. От бестолковой толпы заполонивших комнаты «помощников» было трудно дышать. Яра коротко спросила, где комната наследника? Молоденькая заплаканная служанка вызвалась проводить знатную гостью. Хлюпая носом, девчонка сообщила лекарке, что ночью у мальчика начался жар. Никакие средства не помогают, наследник лежит в беспамятстве. Господин Тишило, главный королевский целитель, прилюдно сказал, что надо молить богов о милости к умирающему ребёнку и готовиться к худшему… И девчонка разрыдалась.

В комнате наследника горели десятки свечей, тяжёлые бархатные занавеси были плотно задвинуты. Видите ли, господин главный целитель вообразил, будто солнечный свет больному вреден. Лэри Ивор приблизилась к королеве, застывшей у изголовья постели. В синих глазах её величества затаилась скорбь, но губы были упрямо сжаты, а на щеках блестели дорожки от слёз.