Песнь золотого дракона

— Велением вашей благородной матушки и зовом благодарного сердца, теперь я ваш верный слуга, принцесса, если есть вопросы о людях, можно спрашивать меня. — Корган поклонился на ходу, заглянув ей в глаза и ещё раз с облегчением убедившись: не сердится.

— Ну уж нет, сэр рыцарь, сэр Корган, приберегите ваши ответы до более подходящего случая, мы явились на праздник, и мы будем танцевать!

— Танцевать? — Он-то наивно полагал, что временной королеве нужно будет выполнять свои королевские обязанности.

— Мы тут не просто поздороваться или благословить что-нибудь мимоходом?

— Разумеется, нет! Чему, вас, людей, только учат? На праздниках нужно праздновать, веселиться и благословлять всех своим хорошим настроением, — принцесса улыбалась, что делало её сиятельный образ вовсе ослепительным.

Корган собирался ответить, что людей учат тому же, чему и альв, но тут к их беседе присоединился другой человек, вклинившись довольно грубо. С первого взгляда стало понятно, что перед ними тот самый Патрик, а со второго Корган определил, что Патрик ему совершенно не нравится.

— Людей учат по людским законам, принцесса Эмеральда, а альв — по альвским, пора бы и запомнить, чай не девочка, чтобы задавать такие глупые вопросы! — Человек был ниже альвы на полголовы, неуёмная рыжина волос оскорбляла пламя костра большей яркостью, и смотрел он настоящим хозяином праздника, то есть очень надменно. — Или ты забыла наши беседы, маленькая непоседа?

Эмеральда совершенно не по-королевски восторженно вскрикнула и бросилась на шею Патрику, тот не растерялся, подхватил, закружил как-то привычно, несомненно, не в первый раз.

Корган застыл, не понимая теперь совершенно ничего, кроме того, что происходящее ему нисколько не нравится. Наконец Патрик поставил Эмеральду на землю, но тут же протянул руку и сам поправил ей прическу!

— Негоже принцессам быть такими растрёпами, учила тебя мама, учила… А доставалось вечно мне! — попенял он и заразительно рассмеялся.

Вместо ответа Эмеральда покраснела, вовсе вгоняя Коргана в ступор: альвы, конечно, и раньше представлялись ему загадочными существами, но чтобы одинаково душевно реагировать на совершенно разных людей, нужно было или быть сторонником полной свободы нравов, или обладать очень большим сердцем.

Корган понимал, что дело в сердце, однако совсем выбросить свободу нравов из головы тоже не мог.

— О, принцесса, сегодня ты пришла не одна! — Коргана подозрительно и враждебно осмотрели.