Песнь золотого дракона

— Корган, да, хорошо, только я всё равно по-другому думаю, — с ним снова мирно беседовала прежняя изумрудная альва, прекрасная и нежная, как лепестки цветов на рассвете, ещё окутанные прохладой росы и до того бархатные, что касание к ним оставалось неощутимым для загрубевшей кожи рук. — У вас имя красивое, сэр рыцарь, мне очень нравится, и не пустое, потому что вы не пустой, а потому же и не гулкое вовсе. Не понимаю, как можно сравнивать?

Корган тоже не понимал: как можно быть настолько похожей на те рассветные цветы? Кожа его рук давно не была способна ощущать нежное прикосновение, поэтому такие цветы он обычно целовал.

Вот и сейчас он, не задумываясь о собственных действиях, чтобы не додуматься до чего-то слишком правильного, поднял руку альвы к лицу, полюбовался пару секунд, потёрся щекой и поцеловал.

Быль 4. О тайнах имени

На этот раз альва встала как вкопанная сама, заставив Коргана переполошиться и в очередной раз поспешно мысленно попрощаться с жизнью. Как-то неловко было бы явиться на тот свет без последней благодарности свету этому. Поэтому он зажмурился и принялся молиться.

— А ну-ка, сэр рыцарь, сэр Корган, немедленно объяснитесь, — голос принцессы не был злым, да и руку его она не отпускала.

— Не уверен, что буду понят правильно. — Он приоткрыл один глаз на пробу, дыхание перехватило от изумрудных молний совсем рядом. — Что вообще буду понят, принцесса, однако я перепутал вас с цветами на рассвете, слишком прекрасными для того, чтобы остаться равнодушным и не попытаться вернуть им немного подаренной искренней нежности. Подаренной бескорыстно и естественно, одним своим существованием.

— Это не объяснение, — вроде бы серьёзно ответила Эмеральда, однако  улыбалась при этом премило.

— Я же говорил, что будет непонятно.

— Это не очень вежливо, говорить загадками. — Глаза её блестели, и их блеск был ярче любых драгоценных камней.

— Но я предупредил! Оцените хотя бы мои добрые намерения. — Корган чуть склонился вперёд, поймал себя на этом и отступил. — Я слышал о вас только хорошее, и сам убедился, что альвы не врали, и уж точно знали, как о вас следует говорить.