Песнь золотого дракона

Эмеральда взглянула на него до крайности любопытно, Рорки перестал ворчать и собирать волосы, которые сам Корган не мог воспринять иначе как мусор. Мыслей об этом, правда, в голове очень быстро не стало: Эмеральда не удовлетворилась осмотром и протянула руку к груди. Тонкие белые пальчики напоминали веточки березы, почти светящиеся на фоне кожи Коргана. Поначалу он не понял, к чему тянется принцесса. Не то чтобы хотел помешать, подготовиться не успел, подумать, когда подушечки нежных пальцев медленно провели по кончикам волос на груди рыцаря-человека.

Вполне себе человека. Со всеми вытекающими последствиями. Вроде повышенной на фоне альвов волосатости. То есть практически золотистой шерстке. Почти как у этих, диких, из лесных веток ночного Дома.

От прикосновения и прихлынувших мыслей по коже побежали мурашки, Корган вздрогнул, Эмеральда шумно вздохнула, вновь покраснела и быстро убрала руку за спину, будто ничего не случилось.

— Послушай, Рорки, я вижу, ты хорошенечко постарался и отнесся к поручению на совесть, так что можешь быть свободен.

Я тебя отпускаю, — сказала она Рорки и опять обернулась к рыцарю.

За ее спиной юный альв определенно огорчился, раз так изменился в лице, однако согласно опустил голову и скользнул к дверям.

— Как прикажете, моя принцесса…

— И разумеется, спасибо тебе, Рорки. Прими мою искреннюю благодарность! — глаза Эмеральды вновь засияли.

Паж рассмеялся с облегчением, поклонился глубоко и гораздо более спокойно выскользнул за дверь.

— Рорки постарался, а вам, сэр рыцарь, надо все-таки одеться, иначе своей сногсшибательной красотой вы плените не одно сердце.

А взять в жены всех, как и испытать взаимность в страсти, у вас не получится!

Рассуждения Эмеральды показались странными с начала и до конца, что не помешало Коргану наконец отойти от нее, перевести дух и одеться уже толком. Часть завязок он по незнанию пропустил, однако тут неожиданно полезной оказалась принцесса, не погнушавшаяся затянуть их, где полагается, а где нужно — отпустить.

Единственным, что Коргана не устраивало, оставался цвет одеяний: бело-голубой с золотым шитьем, слишком яркий и маркий, напоминающий о необходимости его беречь, а не чувствовать себя уютно.

— Куда мы теперь?

— Теперь мы пойдем к маме, то есть королеве, спросим про ответ, покажем вас, сэр рыцарь. Ведь теперь ваша красоты ничем не укрыта! Думаю, мама будет не против оставить вас при дворе благих альвов насовсем!

Принцесса улыбнулась и засветилась.