Песнь золотого дракона

— не слишком довольно выговорила Руби.

— Да-да, отвечать смертному будешь ты, а я — указывать на твои ошибки. Да-да! В прошлом письме лесникам кто-то упомянул корни, что должны простираться, когда простираются лишь ветви. Надо только припомнить этого Варру. Жаль, что в последний раз я его видела премилым карапузиком лет двух от роду. Интересно, он до сих пор любит забирать чужие погремушки?..

Корган подумал, что да, именно так, любит! Задумался над вежливым ответом, но потом понял, что вопрос предназначался не ему, либо не требовал ответа вовсе.

Королева уже уходила, уводя недовольную Руби, оставляя сияющую Эмеральду.

— Дорогая принцесса, — произнёс невесть откуда взявшийся Розамунд и сложил губы уточкой. — Королева ушла, разрешите мне выполнить эту грязную работу.

— Благодарю, Розамунд, на вас всегда можно положиться, — произнесла альва с улыбкой, уронив сердце Коргана в изнанку мира. — Но не нужно, я справлюсь. — Сердце рыцаря тут же вернулось обратно.

Розамунд молча поклонился и пропал куда-то.

— Вам вовсе не обязательно...

— Пойдёмте, я провожу...

Оба заговорили одновременно и тут же смолкли. Корган набрался смелости посмотреть на великолепную альву вблизи и с удивлением осознал: девушка стыдливо избегает его взгляда, как и он сам мгновение назад! В груди потеплело.

— Благодарю вас, сиятельная принцесса. Я бы предложил вам руку, да боюсь испачкать ваше платье, — улыбаться альве получалось само собой.

— Не стоит.

— Отчего же? Ведь грязь к золоту не липнет? — выговорил Корган и чуть было не прикусил собственный язык, невесть отчего развязавшийся.

— Грязь липнет ко всему, даже к душе иногда. Оттуда ее смыть труднее всего. Просто... Одна рука мне ни к чему, — принцесса подняла на него глаза и засмеялась. — Я подожду, пока вы дойдёте до более смелых предложений!

— Можете забирать меня целиком, — голова под слоем глины ужасно зачесалась именно сейчас. — Только сначала покажите, где тут у вас можно помыться.

Быль 2. О странностях альвов

Уже на полпути к купальням и своему полному довольству жизнью, Корган ощутил беспокойство, но не о себе, а о судьбе верного Нанта.

Под ложечкой засосало, как всегда во время опасности, грозящей кому-то. Да, изумрудная альва, оказавшаяся на поверку принцессой, обещала недосягаемость Нанта для темных созданий и своеобразной жизни сумерек. Корган покрутил ситуацию так и этак, но беспокойство не проходило и лишь усиливалось. Рыцарь встал как вкопанный, а принцесса обернулась.