Шанталь, или Корона против. Часть первая

Страх потерять дневник и заявить об этом в лицо жениху удивительным образом придал мне сил.

- Сам пусти, - пропыхтела, перенося вес на вторую ногу, а первой ударяя точно по щиколотке пацана – ровно так, как нас учил с сестрами сын конюха.

- Уи, - взвыл этот сын преступного мира и дернул со всем отчаянием. И тут кружевной зонтик опустился ему на плечо, потом на голову, потом бил, куда дотянулся, пока воришка не сдался, не отпустил сумку и не рванул прочь.

- Дорогая, как вы? Целы?

Я повернулась, кивнула. С крыльца на меня смотрела милейшая дэра Ластина, её грудь гневно вздымалась, глаза сверкали, а руки в кружевных перчатках теребили костяную ручку зонта.

Так я узнала, что зонт в этом городе нужен, чтобы защищаться не только от солнца.

- Идемте внутрь. Бедняжка, вы дрожите, я налью вам чай. Совсем ворье обнаглело, а губернатор только и знает, что вино хлестать за обедом.

Меня действительно потряхивало от пережитого, только сейчас начало доходить, что у парня мог и нож оказаться. Но главное – дневник остался со мной, а постовой так и не появился.

Ужасный город.

Дэра Ластина, как истинная роландка, заварила мне чудесный чай, добавив туда, без моего разрешения, из черной бутылочки.

- От нервов, - пояснила она, и я не стала возражать. Нервы мои с каждый днем все больше расстраивались, словно на них с особым усердием играли трое малолетних племянников-бандитов.

После первой чашки была еще одна и, кажется, третья. Потом последовал ужин, на котором мне было жутко весело, но лица гостей то сливались в одно пятно, то распадались на типажи.

Я помню полковника и его очаровательную жену, двух старушек-сестер, моих соседок, новобрачную пару, приехавшую провести медовый месяц во Фракании, и старика, всем недовольного, но потрясающе рассказывающего об охоте в других странах.

Горничная помогла мне раздеться, я приняла ванну, переоделась в ночную сорочку, немного поколебавшись, достала сумку из шкафа и положила на столик, отодвинув его подальше от кровати. И на виду, и не рядом.

А потом заснула, чтобы утром, проснувшись, увидеть потолок чужой комнаты.

Глава 8

Леон стоял на палубе парохода, ощущая, как внутри него от нетерпения все скручивается в тугой узел. Ожидание – худшая пытка на свете. Он предпочел бы сейчас оказаться во Фракании, но порталы остались в легендах. Живущим ныне людям достались в наследство от магов огромные расстояния и терпение, чтобы их преодолевать.

Леон сжал руки в перчатках на поручне, шире расставил ноги, удерживая равновесие.