Астра-2

И если Совет во главе с Андреем проголосовал бы за отстранение меня от полетов, они могли бы немедленно отстранить меня от защиты рессатского сектора. Проще сказать, Совет мог заставить меня передать звезду рессатского планетарного коммандор-капитана кому-нибудь ещё. Тогда мне нужно будет найти коммандор-капитана, который сможет меня заменить... и это причиняет боль. Не физическую. Но от этого не легче.

Сэм все еще здесь, на Астре-2. Я слышу его мысли. Я чувствую также и присутствие Антарианиуса.

И Михайлова, который заходит в палату, чтобы поговорить с тобой. Что он снова здесь забыл? Иссин поставил его в известность, что с сегодняшнего дня  за меня отвечаешь ты, Лисёнок... А я не хочу видеть его.  Я смотрю на него с ненавистью: в этот раз он говорит с тобой на латыни. Чтобы не пугать меня? Или наоборот, испугать?

Латынь я не знаю, и злюсь на Михайлова еще больше. Раздражение и гнев неплохое оружие против страха. Что бы Михайлов тебе не сказал, он вряд-ли пришел с хорошими новостями.

Я помню, что ты никогда не выказывала страха. Кто угодно мог быть испуган. Но не ты.  Но сейчас ты смотришь на меня и я вижу отчаяние в твоих глазах. То, что сказал твой дядя пугает даже тебя. Почему я не удивляюсь этому? Разве не достаточно, того, что он отобрал у меня допуск, что еще он тебе сказал? Почему я чувствую панику всякий раз, когда он входит в палату или говорит с тобой? Почему  мне кажется, что он пытается отговорить тебя вернуть мне допуск к полетам? Ты не соглашается с ним, я вижу это, но выглядишь все равно расстроенной и растерянной.

Почему я чувствую бессильную ярость, когда он наконец уходит?

- Лан, я хотела тебя спросить кое о чем, - говоришь ты устало.  

- Спросить меня? О чем? Мне отвечать на твои вопросы? Или на вопросы твоего дяди? Что он тебе сказал? – раздраженно спрашиваю я тебя.

- Ты помнишь, что пытались сделать медикологи, когда ты сбежал из медицинского центра? Когда тебе было пять лет? – спрашиваешь ты тихо вместо того, чтобы ответить на мои вопросы.

- Нет. Я не помню, я был ребенком. И плохо помню, что со мною делали. Единственное, что я запомнил из того времени – боль. Узаконенные пытки. Как они это объясняли для моей мамы не играло роли. Все, что они делали – истязали инопланетного монстра. Разные больницы и медицинские центры...