Стрекоза и солнце

Она тут же поморщилась и выдернула ладони из его рук, осторожно помассировала пальцы. И заговорила – медленно, ровно, глядя куда-то мимо него.

Кир сразу сказал, что ей лучше вернуться к родителям, какая уж работа с проклятием в ауре. Но ей тогда казалось: вернуться – значит сдаться. А сдаваться не хотелось. Врачи пообещали год, может, полтора, и она решила – раз так, буду приносить пользу. Работать, пока можется, дышать, пока дышится, – и героически погибнуть в каком-нибудь разрыве, спасая мирных граждан от потустороннего…

Пару раз ей это почти удалось.

Но Кир был внимателен, а еще он очень не любил терять людей на выездах.

– Мы с ним несколько раз крупно поругались, я даже сняла отдельную квартиру. Начала курить, ему назло, дурацкий такой, подростковый протест против всего на свете… Бросила таблетки, мне казалось, они не помогают. После очередного приступа вообще сорвалась, попыталась решить дело быстрее, но… – Она умолкла на секунду, вздохнула и призналась: – Испугалась. В последний момент позвонила Киру.

Он примчался, наорал, сказал, что еще одна глупость – вышвырнет меня из группы и лично отвезет к родителям. Я пообещала, что глупостей не будет.

Она кривовато улыбнулась и запрокинула голову, прижавшись затылком к стене. Губы ее вздрагивали, и когда Ильнар снова взял ее за руку, она не сопротивлялась. Всхлипнула, попыталась вытереть глаза и со смущенной улыбкой взглянула на него из-под мокрых ресниц.

– А потом я окончательно сошла с ума. И влюбилась. – Ее улыбка на мгновение стала озорной и мечтательной, но тут же снова потускнела.

– И знаешь, что теперь хуже всего? Хуже всего знать, что я умру и мне будет все равно. А вот тебе будет больно из-за меня.

Будет, наверно. И сейчас уже больно и страшно видеть ее такой, видеть ее слезы и чувствовать себя беспомощным идиотом, который ничего, ни-че-го не может сделать. Разве что…

– Я поеду с тобой.

– Не поедешь.

– Поеду.

Он упрямо наклонил голову, готовясь спорить, но она нежно и грустно улыбнулась и снова покачала головой.

– Нарри… Ты останешься здесь.

Будешь жить, работать, встретишь хорошую девушку, женишься наконец и будешь очень счастлив. А вот глупостей делать не будешь.

– Типа таких? – он коснулся губами шрамов на ее запястье. Она тихонько рассмеялась, взъерошила его волосы свободной рукой и, наклонившись, заглянула в глаза:

–Таких – в особенности. Обещаешь?

Он упрямо стиснул зубы.

– Нет.

Она выпрямилась и легкомысленно пожала плечами.

– Ну и ладно. Кир уже пообещал за тебя. И Эл тоже.