Узнай меня

Мамы нет очень давно, а он и так носил траур больше пяти вёсен. Можно сказать, это она уговорила его снова начать жить. Это и ей дало некоторые преимущества, потому как от отцовской чрезмерной опеки уже было не продохнуть.

Когда все дела были улажены, а кучер в надлежащем порядке получил лечение, все разошлись по комнатам.

В тиши опочивальни Иэнель казалось особенно тоскливо. Не раздеваясь, она устало повалилась в кресло. Вся эта история с замужеством выбила из колеи. Она не знала, как теперь общаться с Урмэдом и вообще, смогут ли их отношения вернуться к изначальному этапу «просто-дружбы».

А может наоборот, присмотреться к нему? Нет! Об этом не может быть и речи. Она всегда мечтала об идеальных отношениях. Так, как они виделись ей в детстве — у мамы с отцом. Они были прекрасной парой, их многим ставили в пример. Он очень красиво ухаживал за ней, а однажды даже спас от дайнов.

А Урмэд…. Да, надежный, да, в меру уравновешен и сдержан, но боги – он дайн! И довольно непривлекательной наружности. С другой стороны, все ее бывшие ухажеры были красивы, богаты, обходительны, а в итоге она всё равно одна.

Мидратан. Лощеный, всегда благоухающий парфюмом и одетый с иголочки Мидратан променял ее на безродную кухарку. Ладно бы если это любовь, но Иэнель потом узнала, что он волочился за каждой легкодоступной юбкой.

Тихоня Рубердан безбожно пил. И Иэнель совершенно не хотелось быть его жилеткой для слез и спонсором бесчисленных попоек.

Утонченный, по-девичьи красивый Дарнадаль «неожиданно» оказался «астом» — тем, кто любит мужчин, а прикрывать в замужестве чью бы то ни было задницу Иэнель не собиралась.

Потом оказалось, что они с Руберданом те еще друзья.

Еще был Герберт, но тот во всём советовался со своей матушкой леди Кариной и ей казалось, что если она выйдет за него за муж, то получит не мужа, а ребенка с кормилицей. А так, как детей (настоящих детей), в будущем ей очень хотелось, такой расклад ее не устраивал.

Из невеселых мыслей ее вывел стук в дверь.

На пороге стоял Урмэд, со стопкой полотенец в руках.

Разбитыми губами смущенно улыбнулся на один бок.

— Поплавать не желаешь?

Они спустились на первый этаж.

Именно в эту дверь – ведущую в купальню – вошел Урмэд, когда они прибыли сюда. Еще несколько десятков ступеней вниз по узкому, выбитому в природном камне спуску, и они очутились в огромной природной пещере. Освещалась она ничем иным, как большими шляпками бирюзовых, бледно-светящихся грибов, замысловатыми зонтиками, рассеянными по стенам.