Узнай меня

Урмэд прижал её к кровати, развёл руки в стороны, лишая возможности сопротивляться, лизнул открывшуюся на миг шею. Иэнель замерла, отворачиваясь, дрожа и всхлипывая, а Урмэд, воспользовавшись передышкой, еще раз засунул ей в ладонь шпильку с шариком перехода.

— Уходи, — на выдохе прорычал он.

— Нет! — упрямо мотнув головой, всхлипнула Иэнель, — Отпусти! Помогите, кто-нибудь!

По щекам покатились слезы.

— А ну ка покажи нам сиськи её высочества! — загоготал Ремерд, явно потешаясь происходящим.

Иэнель забилась с новыми силами отбиваясь от Урмэда.

Треснула ткань, принцесса зарыдала, но сопротивляться не перестала.

— Да! — послышались аплодисменты и чоканье кубков, — Так её, прочисти её как следует! — посыпались дельные советы.

Вновь заиграла визгливая «коробка», нестройный хор голосов и очередная бравурная, но похабная песня грянули в маленькой комнате. Окончательно все заволокло табачным туманом и развратом.

Урмэд спрятал все свои чувства и перевернул Иэнель на живот. Маленькую, испуганную, с глазами полными безнадежности и неверия, что всё это происходит на самом деле.

Она билась под ним хрупкой, испуганной птичкой. Звала на помощь, угрожала, проклинала, умоляла. Он кожей чувствовал ее ужас, переполняющий и разливающийся вокруг него. Понимал, что распинает на постели ни Иэнель, а свою любовь. Увязая в черном тумане отчаяния и сгорая от ужаса безвыходной ситуации. Ему хотелось забыть эти мгновения, умереть, исчезнуть, не быть здесь...

— Эти курвы понимают только один язык – язык боли. Именно в этом случае они будут подчиняться и уважать тебя – распинался Рахнард, — А ну-ка, кто-нибудь дайте мне хлыст! – заорал он.

Урмэд на мгновение оцепенел.

— Не стоит, мой император, — поднимаясь с постели, ухмыльнулся он, стараясь вложить в ухмылку всю ненависть к Рахнарду — У нас сегодня праздник и ты будешь награжден еще одним, достойным глаз императора зрелищем.

Урмэд дернул желваками и вытянув мягкий шнур, поддерживающий балдахин, привязал руки Иэнель к спинке кровати. Пред глазами мелькнула зажатая в кулачке шпилька с шариком-порталом.

Незаметно постучал по нему пальцем и встретил злой, полный решимости взгляд.

Вытащил ремень из штанов.

Иэнель округлила глаза и отчаянно заскулила.

Подол платья накрыл ей голову, отсекая от взора пьяную компанию даггеров. Голоса заулюлюкали, посыпались одобрительные возгласы и гогот. Лишенная зрения она сосредоточилась исключительно на своих чувствах. Но так даже лучше. Если она их не видит – значит, их нет.