Узнай меня

Мужчина украдкой скользнул взглядом по Иэнель. Увидел светлую кожу, разбитую губу и ссадину на скуле, сделал соответствующие выводы.

Иэнель показалось, что тот ей втайне сочувствует.

— Обойдется, ей не положено, — процедил дайн.

— Как изволите…как изволите, — затрясся фермер. Сложил руки лодочкой словно недавний доргар, часто кланяясь как глиняный болванчик, что привозят из-за моря, из дангурских земель.

Иэнель бегло осмотрела его из-под опущенных ресниц. На лицо ничем не примечательный. Серая, морщинистая кожа, обвислые от старости острые уши, большие, мозолистые руки.

Одет добротно, но не дорого: в кожу и шерсть.

— Я на ярмарку в соседний дистрикт еду, прямо до ворот деревни вас довезу, мне по дороге как раз… — усаживая гостей на сено, умасливал он, раскладывая снедь и посуду перед дайном.

Иэнель заметила, как его руки дрожат.

— Иди вон, — отмахнулся Урмэд, — сам разберусь. Моё время не ждет.

Возница запнулся на полуслове, поклонился и наконец оставив их одних, влез на птехорса. Стегнув того длинным стеком по крупу, тронулся в путь.

— Ешь, пока он не видит, — совершенно нормально сказал Урмэд, пододвигая еду жене.

— Как-то не хочется, — буркнула рассерженная Иэнель, отворачиваясь.

Не так ей это всё представлялось. А как? Если откинуть сантименты и посмотреть правде в глаза, то Урмэда не в чем было упрекнуть - он вел себя как нормальный даггер.

— Я предупреждал.

Урмэд вздохнул и без аппетита откусил от колбасы приличный кусок, запил брагой. Королевская древолазка конечно хорошо, но говяжья колбаса лучше.

Иэнель покосилась на него и обернувшись на хозяина повозки, быстро съела что дали. Гордость гордостью, но молоко с пирогами еще никому не мешали. Было неудобно есть связанными руками, но она справилась. Задумавшись, почувствовала, прикосновение. Это Урмэд убрал ей волосы за ухо, что бы не лезли в чашку.

— Спасибо. Мне просто надо привыкнуть, — шепнула она.

Он кивнул и заложив руки за голову откинулся на сено.

Иэнель легла рядом. Почему-то прикасаться к Урмэду не хотелось.

От этого было и неловко, и как-то грустно. Словно он вдруг стал совершенно чужим, незнакомым. А что она собственно о нем знала? Видела его только с одной стороны, а вот его дайнская сущность с которой ему приходилось жить здесь, ее напугала. С этими мыслями Иэнель задремала, сквозь чуткий сон чувствуя, как Урмэд гладит ее волосы.

На закате они увидели поселение — несколько десятков домов, обнесенных добротным частоколом. Ворота еще были открыты.