Зеркальные миры. Хранители Эрохо

Амари пробежал взглядом узкие строчки и округлые литеры. Он ошибся: послание оказалось не от герцога.

Приглашение в дом Милагринов, к счастью, ничего личного не содержало. Барон в очень вежливой форме интересовался здоровьем Амари и высказывал надежду, что тот вскорости посетит их скромный дом… Это сколько же посторонних глаз читали адресованное ему послание? Бастиан слишком беспечен, или... приглашение изначально было запечатано? Вскрывать чужие письма — недостойно дворянина, но вряд ли Керво считал так же.

— И как вам почерк барона Милагрина? — осторожно, стараясь не выдать раздражения и радуясь, что голос звучит ровно, поинтересовался Амари.

— Его светлость нашел его ужасным, а по мне — ничего так, разобрать можно.

Амари стиснул зубы и швырнул на постель несчастное приглашение: его и так уже прочитали все кто мог! Неуверенный в том, что долго сможет держать лицо бесстрастным, он направился к окну и сделал вид, будто происходящее за ним интересует его куда сильнее надоедливого слуги.

— Карлос...

— Слушаю, сударь.

Черный с белыми гривой и хвостом жеребец Керво все же был великолепен. Злату уж точно не уступал. Фьорд не вырывал повод, но, судя по тому, как выгибал шею и прижимал уши, ему что-то сильно не нравилось.

— Мог бы и соврать для приличия.

— Не приучен врать господам, сударь.

Во двор вышел Керво и, не озаботившись стременами, взлетел в седло; глянул вверх и, ухмыльнувшись, отсалютовал Амари шляпой, склонившись в шутовском поклоне.

В следующий миг Омеро отскочил, Фьорд взвился на дыбы и прыгнул в галоп — только ворота открыть успели.

— Послание доставили незапечатанным, и было бы глупо уверять вас в том, что его никто не прочел, сударь.

— Вы издеваетесь?! — Амари поморщился. Незачем было оборачиваться, чтобы увидеть гадкую ухмылку, которая наверняка — Амари руку отдал бы на отсечение — перенята у Керво.

— Нет, сударь.

— Пусть Омеро выведет Злата, — сквозь зубы выдавил он (по крайней мере, не придется объяснять, как долго его не будет и куда он направится).

— Да, сударь.