Зеркальные миры. Хранители Эрохо

…«Мало ли что в нем скрывается, неужели тебе не интересно?» — усмехался Мигель, выталкивая десятилетнего Амари на улицу.

Рейесу не положено трястись, будто зайцу под кустом, но когда младший сын блистательного Алонцо видел погруженные в белесое марево очертания домов, уходящий в пустоту причал или выплывающие словно из ниоткуда силуэты, — едва не плакал. Дома казались нежилыми и ветхими. Мир — чужим и страшным. Люди — призраками. Амари было все равно: при братьях, отце или посторонних выказывать страх. Он забивался в ближайший угол, подтягивал колени к груди и выл от безысходности и ужаса.

«Туман плох только на море, — поддакивал, не отрываясь от чтения, Рамель. — В нем скрываются рифы, а иногда и враги».

«Как будто они на суше прятаться не умеют», — возражал Амари.

Отец, когда узнал о выходке старших, пришел в ярость: Мигеля посадил под домашний арест на месяц, а с Рамелем поговорил три часа. Неизвестно о чем, но из кабинета брат вышел бледным и первым делом попросил у Амари прощения…

— Враги на суше туманом только и прикрываются, — произнеслось само собой, когда просочившийся в комнату зеленоватый дымок свился в сумеречный жгут — нет! — щупальце.

Дома Амари, скорее всего, закричал бы и позвал на помощь. В особняке Керво он не мог позволить себе такого. К тому же если кто-нибудь явится, а происходящее окажется мороком, не в меру разыгравшимся воображением или кошмаром, то стыда не оберешься, останется только уехать и по дороге утопиться в Мирросе.

Амари стиснул зубы, когда «морок» обвил его ноги; попробовал сопротивляться, но с подобным рвением мог бы плясать в трясине. Туманное щупальце скользнуло выше, сжало пояс, а потом и грудь; дышать стало тяжелее. Вырвавшийся из легких хрип оцарапал горло; туманный враг ощетинился острыми пластинами.

«Почему я не взял шпагу?.. Теперь даже вскрикнуть не выйдет, — судорожно билось в голове. — А виновен во всем Керво. Конечно, кто же еще.

В глазах потемнело. В висках забилась кровь, и ее удары становились все тише.

Глава 7

— Сударь, выпейте, — Карлос протянул кубок. Он мог бы улыбнуться ободряюще или даже посочувствовать, если бы сидевшему перед ним юноше это помогло. В необходимости проявлять эмоции Карлос сильно сомневался. Младший сын Алонцо отчего-то считал чужое участие демонстрацией собственной слабости, потому управляющий решил оставаться спокойным, обходительным и отстраненным.