Ненасытный

– Тие, ты что удумала?

Ответа у меня не было. Лишь стучалась в висок, не давая покоя, глупая, невозможная мысль: вдруг это тот самый медведь? Вдруг его сейчас поймают, проткнут рогатиной, поднимут на колья?

Наконец, я осмелилась коснуться пальцев Кетту, виновато заглядывая ему в лицо:

– Я бы шила тебе рубахи, чесала рыжие кудри… но как сестра брату. Прости.

Оказавшись за плетнем дома, я пустила лося рысью по следу дозорных, уже присыпанному первым снегом.

***

Со следа я сбилась почти сразу, едва заехала в лес.

Снег прибывал, мокрый, крупный, мешал видеть, да и глядеть было особо не на что: спустилась ночь, а взять с собой огонь я не успела. Но упрямая сила гнала меня вперед. Что-то я чуяла впереди, за шелестом падающего снега и воем поднимавшегося ветра.

Бурелом преградил путь, пришлось слезть с Ирви и вести его под уздцы. Лось взволнованно храпел, упрямо тянул в сторону дома. Но тут, в разрыве меж облаков, показалась луна, и в ее тусклом свете я увидела на снегу едва заметные следы.

Я бросила поводья, подошла ближе, наступила на след ногой. Медвежий, огромный.

Сердце стучало быстро-быстро, но я отправилась по следу, оставив позади жалобно мычащего Ирви. Я брела сквозь крепчавшую метель, и спустя полверсты вышла на поляну, где стоял громадный медведь. На двух ногах, по-человечьи.

Это был не он. Не мой мишка.

Морду было видно плохо, луна светила ему в спину, но довольно было и того, что глаза чудовища светились невозможным, ярко-желтым блеском.

Я стояла ни жива, ни мертва.

– Хозяин леса – забормотала я заученный в детстве заговор. – Не в обиду тебе я пришла, не в обиду и уйду, белым хлебушком тебя угощу, нежным маслицем попотчую... только отпусти...

И тут чудовище усмехнулось. Может, конечно, память меня подводит, со страху и не такое почудится, но все-таки кажется мне, будто зверь рассмеялся. И смех этот словно лишил меня воли. Не пошевелиться, не закричать. А зверь, тем временем, пошел на меня, всё так же – на двух ногах.

Он был уже в десятке шагов, когда с меня точно морок спал.

Одним привычным движением я выхватила из-за спины лук и стрелу, прицелилась и выстрелила чудовищу в глаз.

Это хорошая охотничья привычка: стрелять дичи в глаз. Шкура целее будет. Но на медведя так не ходят.

Нет, я не промахнулась. Ненасытный зло взревел, но не остановился, наоборот: в один миг настиг меня, взмахнул парой когтистых лап. Я успела прянуть назад, но лук выскользнул из пальцев.