Ненасытный

Потом по полу пробежал холодный сквозняк, дверь выпустила Мауно наружу и с легким стуком затворилась.

День прошел в домашних заботах. Когда спустились сумерки, я сварила свежей каши и стала ждать Мауно. Но его все не было.

Еще дважды я разогревала стряпню в котелке, прежде, чем села ужинать одна. Наполнила миску теплой кашей, зачерпнула ложкой. Подула на нее, отправила в рот, но не почувствовала вкуса. Отставила миску в сторону, подтянула ноги к груди и уткнулась носом в колени. «Ничего с ним не станется», – говорила я себе, – «Ману в этом лесу как дома, поди каждую елку в лицо знает.

А с такими кулачищами ему никакой зверь не страшен».

В конце концов задремала, сидя у очага.

Разбудил меня громкий стук. Я вскинулась, сон как рукой смахнуло:

– Ману!

Подбежала к двери, распахнула. В дом ворвалась метель, толкнув меня в грудь. Она с надрывом пела свою разбойную песню, деревья хлестали друг друга ветвями, а ветер зло срывал с пихтовых лап снежные шапки, и те с грохотом падали на крышу дома.

Этот-то звук меня и разбудил.

Я нахмурилась: встреча с такой непогодой редко для кого проходит бесследно. Однажды отец ушел в лес на охоту, где его застигла метель, подобная этой. Сыскали его, придавленного упавшим деревом, лишь по весне, когда снег сошел…

Я ударила себя ладонями по щекам, затрясла головой, отгоняя страшные мысли, что подсылает сама Калма-Смерть, пытаясь утащить душу на тот свет. Нет, не будет тебе здесь легкой наживы!

Прихрамывая, я подошла к куче колотья, набрала поленьев, сколько могла удержать.

Заметила несколько не расколотых еловых чурбаков с зелеными ветками, обломила. Вернувшись к очагу, я подложила дров и кинула в огонь еловые лапы. Пламя радостно вспыхнуло, во все стороны полетели горячие рыжие искры. В доме посветлело, пахнуло смолистым духом.

Со своей лежанки я собрала меховые одеяла и перенесла к очагу. Подошла к полкам с горшочками, стала открывать их по очереди, отбирая то, что могло пригодится: березовый и ежевичный лист, сушеную калину, ягель, мать-и-мачеху.

До самого утра я готовила лечебные отвары, а едва за окнами посветлело, выбежала наружу.

За ночь похолодало, и снег покрылся твёрдой ледяной коркой. А вокруг стояла тишина. Особенная зимняя тишина, когда понимаешь, что ты единственное живое существо на версты вокруг. Холод забрался мне под рубаху, оцарапав кожу. Пришлось вернуться в дом.

Я завернулась в шкуру и села возле двери, прижавшись спиной к еловым бревнам.