Право на одиночество

 Мы – Хиросиму и Нагасаки. Знай наших!...

Но я-то ведь о волшебнике. Может и не хочет (как в анекдоте). Но тут не до шуток. «Может ли человек. Тьфу ты!... Могу ли я, зная, что мне ничего, ну, ничегошеньки за это не будет, отказаться от использования своей патологии? Ведь это же люди гибнуть будут - плохие, хорошие – неважно – люди. И даже не тела, а души... Это же невозможно понять, что с ними делается потом. Загадка остается. Загадка кончины, даже если ее нет. Человек, выходит, ценен не только тем, что смог приобрести, но и тем, от чего сумел отказаться.

Хорошо, можно обойтись без чужого модного тела на очередной карнавал. Можно постараться и простить какого-нибудь гада, зная, как легко тебе с ним расправиться. Но отказаться от молодого красивого набора органов, обтянутых кожей, когда тебе вместе со своими уже умирать приходится… Как можно знать  то, чего мы не знаем? Вот так-то, господин Раскольников!

Анализ ситуации нельзя назвать всеобъемлющим. Но здесь не работали привычные причинно-следственные связи.

А мы – все остаемся детьми материализма, который объявляет несуществующим всё, что не умеет объяснить. Поэтому паранормальность и оказалась в руках мистиков и шарлатанов, более заинтересованных в предмете, чем в его описании. 

Автобус уже петлял меж экзотических крымских гор, пронося их мимо моего внимания, чтобы вывалить пассажира в самую толчею аэропорта. Ожидание. Регистрация. Проверка. Посадка. Долго и муторно, как одна медлительная полоса в ряду отвлеченного перелистывания проплывающих мимо лиц.

Самолет произвел за бортом смену времен года. И вот уже Петербург, кутающийся в ошметки золотой осени. Осень. И я вышел в нее, так ничего для себя и не решив.

Дверь квартиры встретила жильца ровно в двенадцать. Выстрел пушки утвердил это мнение. Навстречу выплыла расфуфыренная соседка (она всегда умудряется подкараулить меня у самой двери). Ее габариты уже давно стали местной достопримечательностью, но меня они задевали только при необходимости протиснуться мимо по узкому коридору.

Да еще как задевали!

-  Ты что же, дорогуша, не сказал, что в отпуск отваливаешь! Две недели тут телефон обрывают!

-     Татьяна, привет! Кто обрывает?

-    А все, кому не лень! С тобой все в порядке? А я почем знаю!

А надо было знать?А как же! Глядишь, и комната твоя ко мне отойдет, – отметила Татьяна, явно раздумывая, в какой цвет ей выкрасить ногти на завтра.В таком случае тебе точно сообщу.В этот момент телефон снова прорвало.