Право на одиночество

Если кто и может удержаться, когда теплые женские глаза оказываются совсем рядом, губы приоткрываются, и от кожи плывет такой аромат, что начинает кружиться голова, то это совсем не я. Нет у меня такой выдержки. Тем более, когда сам к этому стремишься.  Вот вам и печальный детектив Марлоу, господа хорошие.

Все остальное запуталось в долгом и уверенном поцелуе. Кончик моего языка сначала только касался каймы ее губ – они даже на вкус пахли спелым шиповником – потом зацепился за десны, нёбо и двигался дальше.

Дальше…

-Стоп! – она оторвалась от меня и сделала пару шагов в сторону. –  Нет. Давай не здесь. А то я  уже плыву. 

-Грязно?

- Нет. Мне не хотелось бы оставлять здесь воспоминания... Пошли.

Мы спустились по той же скрипучей лестнице, почти пробежали через парк и с деловым видом, не торопясь, проследовали через холл. Аллея, ведущая к флигелю администратора, была самой темной в парке, и я снова ухватил ее за талию. Она высвободилась только для того, чтобы открыть дверь и  повернуть ключ в замке с другой стороны.

Включать свет не было необходимости, но хозяйка зажгла свечу, ее блики поползли по стенам, бросив длинные, волнистые тени от мебели, которые расчертили комнату от потолка до пола. Обстановка – интимней и не бывает. И все-таки что-то порвалось в привычном ряду последовательностей.

Или мое тело уже начало отвыкать от меня. Или я сам, запутавшись в рассуждениях и рефлексии, не знал как следует, что с ним делать. Все оставшееся сейчас от прежнего самоуверенного нахала, судорожно соображало, как вообще должно быть в этой ситуации.

В меленькой комнатке летнего дома целовались взасос два человека. Я шарил руками по ее спине и ягодицам, касался губами мочек ушей, шеи, пальцев. Тянул время… Наконец, она начала раздеваться сама.

- Видимо, я хочу этого больше. – Люба улыбнулась и бросила платье на стул. Пламя свечки заплясало, по стене запрыгали силуэты, заискрились огоньки в хрустальной вазочке посреди стола. Стало уютно. И мои нервы несколько расслабились.

Я провел тыльной стороной ладони по губам – они были холодные и слюнявые. Кожа на спине все так же зудела. И хотелось только одного – забыться. И значит – быть сейчас с этой женщиной. 

«Да, все так оно и есть», – высветилось в голове, когда руки начали помогать ей освобождаться от черной кружевной комбинации. Эта традиционная вычурность нижнего белья женщины, отправившейся отдаваться, окончательно стерла оставшуюся напряженность.