Право на одиночество

Павел остался недоволен. Зачем корпеть? И так же ясно!

-  С чего ты взял, что все уже получилось? Материала для серьезных обобщений катастрофически мало, – ворчал Сергей, забывая, что еще не дорос до матерого старпера. – А денег под это в ближайшее время так и так никто не даст.

-  Ну, с Кантом и Спенсером можно и поспорить, – продолжал Павел рассуждать сам с собой, – разумеется, с позиций изотеризма. Именно так! Практически все главные скачки в развитии знания происходили методом озарения. Остальное – необходимая суета вокруг.

Взял в одном месте, положил в другое. Интерпретация называется. Любую теорему, не говоря уже о теории, нужно вначале придумать, а не абстрагировать. И только потом ее доказывают. Или не находят доказательств. Впрочем, и тут все сводиться к аксиоме.

«Он умен, – подумал Сергей, – но слишком книжно».

-   Количество повторений вовсе не являются аргументом в споре, – продолжал между тем Павел. – И вообще, поменьше надо орудовать большими выборками и наукоемкими понятиями.

Их несостоятельность всего лишь через век будет ясна любому школяру.

-    Мне тоже Кювье нравится как-то больше, чем весь Дарвинизм и его последствия. Но как же быть с нашей прикладнухой?

-  Не говоря уже о Блаватской, – Павел решил не услышать последнюю фразу своего компаньона, –  но мы сейчас говорили об одном и том же. Зачем городить такой огород, когда и так все ясно?

-  Ничего не ясно! И чем дольше, тем заковыристей. – Это было скорее обобщение для всей жизни Сергея последних четырех месяцев, но Павел истолковал все по-своему.

-  Если ты начитался романтических книжек – это еще не повод вешать иронию на свою морду.

-    Пошел ты…

Разговор переключился на пререкания по принципу: «Сам дурак!» Бывает. Слова выкатились за рамки наукообразной дискуссии. И над ними можно было уже не думать. «В наше время человек не может слыть только лишь умным. Он должен быть способен на что-то еще. Каждый приходит в жизнь для исполнения своего высшего предназначения.

Которое, интересно, было здесь для меня?»

Ребята разом прекратили препираться, потому что вошла Татьяна. «Девочка в себе», – как обозвал ее однажды Костик. Улыбчивая, покладистая, спокойная, как еще там – недоступная. Даже если кто-нибудь доступал… Правда, Сергею пробовать не доводилось. Но… 

«Сука замороженная!» – в отчаянии бросил все тот же Константин, когда его с треском обломили. Как знать?

-   Мальчики, заходите к нам.