Право на одиночество

Это так всем дают. Помнишь, я документы на конкурс посылала? Ты не рад?

-      Нет, конечно!

-   Я так и подумала. Но, понимаешь, мне очень это нужно. Очень нужно вырваться из дома. Очень. Год всего.

-      А там посмотрим, – закончил я ее мысль. – Давай о делах...

  О каких делах?! До ее отъезда оставалось две недели. Жизнь согласно своей личной логике опять вытряхивала меня из прикатавшейся колеи. Действительно, единственным, что могло отвлечь меня от жившей внутри губительной потенции была работа.

И только поэтому я пытался еще демонстрировать энтузиазм, обсуждая планы будущего исследования. Но получался все больше энтузиазизм. Так и болтали.

   Потом мы сидели вместе на семинаре, где престарелый профессор с глазами морского окуня излагал суть проблемы, повторяя через фразу: «Таким образом...»

-    Таким образом, в результате простых превращений мы получаем следующее соотношение. Таким образом...

-  Просто факультатив какой-то, – прошипела Катя несколько меняя транскрипцию, но не забывая излучать кристальную нежность после нашей маленькой ссоры.

– Можно, я у тебя до отъезда поживу?

Конечно, пожалуйста... – а мозги отсчитывали: «Таким образом, и делу конец. Образом таким».

    «Почтения в людях не осталось ни к старости, ни к чину, – цедила моя бабушка как-то уже совсем не задолго до смерти. – Плохо это, Сережа! Я, конечно, выгляжу ретроградкой. И не собираюсь тебе цитировать «Записок из подполья». Но без жестокого регламента этот муравейник в порядке не удержать.

Были Бог, царь и родитель. Что осталось? Только грубая сила. Жаль!»

Я соглашался, потому что был любовно воспитан на литературе прошлого века, где герои говорили бесконечно много слов, чтоб в итоге улечься опять-таки в совместную постель. Но женщина, однако, становилась не одним лишь предметом опоэтизированного полового чувства. Она являла собой к тому же образ матери и Родины, и Судьбы. И ее окончательный избранник после всех перипетий повествования должен был уверенно вести подругу к Великому Будущему.

И в нем место чувственному самосознанию и почитанию старших, как исторической ступени, на которой сам остановился, оставалось непременно.

Современность раскладывает все по полочкам и детально объясняет, почему давешний персонаж был ранен именно в ногу, а не, скажем, в ухо. И, буде это возможно, начала бы выводить приступы вдохновения отдельных поэтов посредством анализа его экскриментов.