Когда рядом никого… Я бы им сказал!

Голод —

Унижение зеркалом

И бессилье сомкнувшихся век.

Голод —

Только кожа и кости,

Только имя

И название вида,

Если ты – Человек!

    11.1999г.

Горшок

Драма

Окраина города. Небольшая запыленная улочка. По краям ряд довольно ветхих трехэтажных домиков. В одном из них, на окне третьего этажа со стороны улицы, стоял горшок и внимательно смотрел вниз. Ему было скучно. Хотелось с кем-то поговорить, поделиться, излить душу, наконец. Но никто из проходивших внизу не поднимал головы из-за яркого летнего солнца, стоящего прямо над головой.

Горшок был стар. Он достаточно долго прожил рядом с людьми, он был мудр и любил прекрасное. Это прекрасное выглядывало из него в виде давно засохшего цветка, все еще сохраняющего остатки былой красоты и пепла от сигарет хозяина.

Вот его-то горшок и дожидался…

    06.2001г.

«Связи»

Рассказ в стихах

По Америке бродят индейцы – они краснокожи,

Говорят они мало и важные речи их кратки,

Светит солнце им (ну, конечно же, красное тоже)

И поэтому все у них вроде бы в полном порядке.

А в Японии даже животные узкоглазы,

Узкоглазые рыбы в Японском плавают море,

И спускаются к ним узкоглазые водолазы,

У которых глаза от акул расширяются вскоре.

Зато в Африке черные люди живут-поживают,

Не нужны им черные маски для маскарадов,

Это очень удобно, но праздники редко бывают.

(А лицо, ведь, не снимешь, как маску, а надо б…)

В Средней Азии люди вообще желтолицы,

Потому, вероятно, что любят желтые дыни.

Я уехал бы к ним навсегда, но не в силах смириться

С тем, что желтые эти места окружают пустыни.

Есть в Европе страна, называется Белою Русью,

Но народ в ней нередко впадает в тяжелую спячку,

А когда просыпается (дальше скажу уже с грустью),

Хлещет «белую» и страдает белой горячкой…

    2002, 2004

Человек из бетона

Он не любил гор. Не любил оврагов. Ненавидел извилистые тропы. Всегда выбирал ровные, прямые дороги.

Если куда-то шел, то только вперед, никуда не сворачивая. Ни что не могло его задержать в пути – ни чужое горе, ни чужое счастье, если они мешали ему достигнуть своей цели. Впрочем, помешать ему ничего и не могло, ввиду того, что зрение его было устроено особым образом – кроме собственной ЛИЧНОСТИ и конечной ЦЕЛИ, для него больше ничего не существовало.

Эта прямолинейность была и в его мыслях. Он всегда говорил, что думал.