Terra Incognita

–    Не понимаю, – ответил он,  – отчего это должно меня волновать теперь?

Впрочем, одиночества он так и не сумел достичь. Только уединения.

Он старался не сожалеть и не вспоминать, но иногда это не получалось.

Тетка умерла. За три месяца до этого у нее случился инсульт. И ему снова пришлось переехать в старую квартиру. Других родственников у нее не было. Врач выписал лекарства, но направления в больницу не дал, объяснив, что сейчас это возможно только для одиноких. Положенные визиты муниципальной медсестры вскоре закончились.

Так что племянник взял на себя не только кормление и смену подгузников, но и все медицинские процедуры. Тетка оставалась в полном сознании, и потому необходимые манипуляции поначалу безумно смущали их обоих. Но он стал думать, что все это неизбежно. А к неизбежному все равно придется привыкнуть. 

Анатомические подробности пожилой женщины волновали его не особенно. Он отучил себя церемониться. Выполнял все необходимое так, как считал удобным. Видя это, и тетка слегка успокоилась.

Болезнь в первую очередь сожрала предрассудки. Жизнь снова перешла в рутину. И тут тетки не стало.

Она умерла во сне от второго инсульта. Так что, придя осуществлять утренние процедуры, он обнаружил в кровати уже окоченевшее тело. Постоял немного и  вызвал похоронную команду. Отвез тетку в морг. Потом – на кладбище, да там и оставил. Ходить туда он не любил, разумно посчитав, что незачем тратить время на мертвых, когда его не хватает и на живых.

Теперь он не отличал больше тетку от родной матери.

Обе они были одинаково мертвы.

Неожиданно для себя он развил кипучую деятельность. Сделал ремонт, сменил мебель, обзавелся хозяйством. Обжился. Привык. Поступками его руководила практичность. И он считал ее далеко не худшим из человеческих качеств.

Он жил в многоэтажном доме, жильцы которого кивали друг другу при встрече, видимо, желая показать, что они знакомы. Впрочем, этим дело и ограничивалось. Обивая двери дерматином, люди мечтали о голубых унитазах и пластиковых окнах, надеялись на будущее.

Жизнь текла своим чередом.  И для этого не надо было ни разбрасывать камни, ни собирать их.

Каждый день, шагая по новому микрорайону, похожему на гигантский крольчатник, он думал об индифферентности собственного существа. 

Даже в нашей стране, где ряды поколении и династические связи были искалечены чередой войн и революций, его предыстория оказывалась на редкость кургузой. Ему не о ком было думать.