Terra Incognita

Они же слово в простоте не скажут. И запомни – ни один из них не упустит случая напакостить начальству. Просто из ординарной офисной вредности. И потом, тексты редко дают полное представление… Но, думаю, кое-что там, то есть – у нас на них – отыщется.Я вздохнул с облегчением. Появилась надежда решить этот ребус. Только бы дожить до его разгадки. 

–      Будем думать о лучшем! –  я попытался сформулировать нечто ободряющее.

–     Думать надо о худшем. Представь себе человека, который идет по полю и знает, что там недавно паслись коровы, и другого – того, что вышел на это поле полюбоваться звездами, – на этой оптимистичной ноте Гаврила Гаврилыч решил покинуть мой кабинет.

Я покивал головой и начал расхаживать по помещению от стены к стене. Потом – от двери к окну. Сел и немного покатался на кресле.

 Меня особенно обеспокоили две мысли: во-первых, я стал чертовски подозрителен и, во-вторых, злоумышленник вполне мог повторить свою попытку.  

–     Так уж все устроено… –  твердил я себе, приняв это изречение лучшим ответом на все вопросы.

Дома объяснять ничего не пришлось. Мой вид сам объяснил все обстоятельства. 

–    Прости, – сказал я жене. – Я нечаянно нажрался. Хотелось освежить память.

–   Ну что ты, –улыбнулась жена и сразу перешла в разряд идеальных. – Вот они – твои «круги своя»…

В глазах жены я разом миновал все стадии алкоголизма. Осознание этого факта вытеснило из ее мозгов не менее ста причин для сцены ревности – кто ж на такого позарится? – что избавило мой организм от дополнительных потрясений.

Наступил Новый Год.

Долгие праздники закончились очередным неврозом. Я стал думать, что увеличение числа самоубийств в эту пору – явление вполне закономерное. И на следующие выходные решил посетить родительский дом, хотя вряд ли можно назвать семейным гнездом – блочную многоэтажку в одном из спальных районов. 

Каждый раз, подходя к дому, я старательно отыскивал родные окна, твердя про себя: «Первый ряд сверху, восьмое окно справа от третьего ряда балконов».

 Квартира располагалась под самой крышей и оставалась все такой же уже добрый десяток лет. Она перестала меняться, когда семейной жизни моих родителей исполнилось тридцать. Милый, незатейливый, гостеприимный интерьер. 

Мама вымучивала улыбку. Оживленно болтала, перепрыгивая с темы на тему и оснащая речь бесконечной чередой подробностей.