Ректор и 13-я студентка Глазовской Академии магии. Книга вторая

Часть дверей лежала прямо на земле. Другие были повернуты или стояли таким странным образом, что казалось, что гравитация на них не действует. И обойти по краю этот лес дверей не представлялось возможным. Двери были повсюду, куда смотрел глаз, некоторые стояли на берегу Чепцы, а часть даже были наполовину в воде. 

Мира сильно петляла, обходя препятствия и стараясь ничего не задеть. Вероятно, поэтому мир и назывался Миром лабиринтов, потому что несколько раз она попадала в своего рода карман или тупик, где двери стояли кругом по четыре или шесть штук.

Наконец, ведомая в равной степени предчувствием и маячком, она остановилась перед знакомой дверью. Точно такая же вела в ее старую квартиру в многоэтажке по улице Чепецкой. Почему в эту квартиру, а не в домик в Предгорье? Только взялась за ручку, как дверь распахнулась сама собой и стала затягивать. Но девушка успела удлинить заклинание-нить, привязала его к двери. И только после позволила втянуть себя в квартиру.

Так и есть - её старая квартира. Из той, откуда Медведь помог ей принести вещи, когда Рихтер убедил, что магия в качестве платы за дар отнимет прежнюю жизнь Миры, а ее жилище стало стирать следы присутствия в нем своей хозяйки.  

- Мила, - раздался голос в глубине квартиры, - ты не знаешь, где мои инструменты? 

Это папа – голос его. И маму только он так называл, сокращая ее имя Людмила. 

Мира осторожно прошла внутрь. Кроме голоса отца, больше ничего не было слышно: ни голоса мамы, ни голоса другой Миры.

Когда девушка вошла в комнату, откуда доносились звуки, то застыла.

Мама сидела в кресле у окна, смотрела куда-то в окно на серый пейзаж. Такой она становилась все чаще перед смертью, когда утрачивала всякую связь с реальностью. 

Отец же, напротив, что-то делал на столе, на котором были разложены бумага, карандаши, карты, книги. 

Но больше всего девушку поразило то, что сквозь маму, сквозь ее тело, было видно улицу за окном, голые деревья, как будто мама была голограммой или иллюзией.

- Папа, - позвала Мира. 

Тот обернулся. Постарел, в ее детских воспоминаниях он был молодой. Сейчас походил на отца из Мира наоборот, только в Мире наоборот он был веселый, с морщинками около глаз от постоянной улыбки, а этот, настоящий, с напряженным лицом. 

- Кто вы? – удивился он. 

- Я Мира, папа, - больше говорить не могла, заплакала.