Ректор и 13-я студентка Глазовской Академии магии. Книга вторая

Хотя чему она удивляется? Андрей предупреждал, что общим для двух миров будет только полотно, а мазки событий могут и будут накладываться по-другому. 

Вернула телефон в сумку другой Миры, проверила, когда та освободится после занятий. Времени до вечера. 

До своей старой квартиры добежала за пять минут. Потому что именно бежала, как от стаи собак, а не шла шагом, как подобает девушке ее возраста. 

Ключей у нее не было, - в сумке не нашла, наверняка, они были в кармане у другой Миры, - поэтому зашла в подъезд с соседями, а в квартиру позвонила.

- Ключи забыла, пташка? – при виде ее улыбнулся отец и быстро зашел обратно. На кухне что-то пыхтело-шкворчало. 

Та же квартира, где они жили с мамой, только ремонт новее, да и в целом веселее выглядит. 

И самое невероятное в этом всем был ее отец, который ловко орудовал лопаткой, стоя за кухонной плитой. Он жарил котлеты. 

- Еще пара минут, и будет готово, - обернулся он к ней. 

Да, у Миры были его глаза, такие ни с кем не спутаешь – серо-голубые с зелеными крапинками.

- Папа, - почти прошептала она. 

- Что, ребенок? – улыбнулся он. 

Но веселость его постепенно стала пропадать, потому что он понимал, кто сидит перед ним. 

- Он, другой я, предупреждал, что ты однажды можешь появиться. 

- Другой ты оставил пакет тебе?

- Да. И я тебе это отдам. Но не сейчас.

- Почему?

- Сначала ты расскажешь, как твои дела, Мира. 

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому что твой взгляд старше, чем у моей дочери, другой тебя. - И отец подошел к ней, сел рядом и обнял. – Значит, твоя жизнь была не так радужна, как у нее. 

И Мира расплакалась. 

- Тихо, тихо, птичка. Мы с мамой любим тебя, - приговаривал он, обнимая ее. Не меня, хотела ответить Мира, он отец ее опередил. – Ты наша дочь, не важно, в каком мире ты находишься сейчас. Расскажи мне все.

И она рассказала, как не так давно рассказывала Маняше. Времени у них было много – до позднего вечера, когда должна была прийти с учебы другая Мира. Судя по ее расписанию, раньше она не освободится. 

- А моя птичка, - тепло улыбнулся отец, - только недавно испытала чувство первой настоящей любви.

- Кто он?

- Она пока не говорит. Скрытничает, - подмигнул он. – Если уж ты пришла на обед, то давай мы тебя накормим. А ты умойся.