А где-то в соседнем дворе…

***

Президент уже произносил речь, Анатолий открывал шампанское, а Вениамин чокнулся с монитором и нашлепал на клавиатуре душераздирающее «УРРРА!!!», когда искорка добралась до вожделенной бутыли с легковоспламеняющейся жидкостью. Понюхала, облизнулась, и приступила к трапезе.

Чпок, — открылось шампанское.

Бздынь, — вторила ей стеклянная бутыль.

Тумбочка неожиданно занялась ярким пламенем.

— Совсем «пиротехники» обалдели, у меня сейчас за окном так бахнуло, аж стекла затряслись!

— Не брюзжите, Бакланнинг, наступит’s и на вашей улочке праздник’s с фейерверками и пирогами.

— Ага, если какой-нить Камаз перевернется. С пряниками.

— И тогда уж всем автомобилистам мало не покажется.

— Ох, — Багира прикрепила укоризненный смайлик, — и не стыдно вам птичку обижать?

— Он не птица, а глагол, — авторитетно заявил Синица, — у него «инг» в окончании!

Вениамин осушил до дна первую банку, открыл вторую. В горле пересохло и очень хотелось пить.

Родившийся на свет посредством загула шальной искорки и керосина дым, спешил вырасти.

— А у соседки пирожки подгорели, — отстучал Вениамин, — горелым жесть как несет.

Бух. Бджись. Ды-дымгс, — послышалось на улице. Как выдержали стекла — неясно, видимо, керосин оказался не слишком качественный и давно разбавленный. Вениамин оглянулся и икнул.

***

Вскрик жены застал Недодайкина как раз между доеданием оливье и накладыванием курицы с черносливом. За окном валил густой дым, временами на заднем фоне рвались шутихи и осыпался гроздями салют.

— Сейчас вроде бы зима, а зимой пожаров не бывает… кажется.

Звонок в пожарную часть на Кривоколенном тринадцать поступил первого января в час ночи. Прапорщик Оборзец принял сигнал, икнул, закусил селедочным хвостом и приказал расчету строиться. Вызов был странным. Оборзец за долгую службу видел всякое, но этот заочно отнес к чьей-то шутке: весьма злой, учитывая число и время.

За руль прапорщик сел сам, поскольку считал себя самым трезвым и знающим все переулки и улицы, пожалуй, кроме этой несчастной Кутуховской. Машина ревела и сигналила огнями, приветствуя наступающий год и разгоняя немногочисленных таксистов. Опрокидывая стакан и закусывая соленым огурцом, Оборзец на дорогу не отвлекался. Во-первых, машина у него была большая. Во-вторых, железная.