Сияние луны

Так что пред королевскими очами мы предстали только через три часа, но зато без всякой очереди - а это уже большой плюс!

Сказать, что Велкон в ярости - это значит не сказать ровным счётом ничего, ибо, когда мы приблизились к трону, он с самым обеспокоенно-заботливым видом поинтересовался делами и самочувствием Прекрасного. Но стоило закончиться тёплой родительской части, как на мою голову тут же обрушились гром и молнии в связи с тем фактом, что я, такая-сякая, подвергаю наследного принца Драгорендума смертельной опасности! Даже в ушах зазвенело, и, похоже, что не у меня одной, ибо телохранители Велкона теперь дружно потирали уши и судорожно пытались понять - в порядке у них слух или нет.

Бедняги.

- Отец, - решил вклиниться Прекрасный. - Я понимаю твоё негодование по поводу пренебрежительного отношения Анисель Готл к твоим приказам, но поскольку она приставлена ко мне, то не вижу смысла принижать её на людях лишь за выполнение приказов наследного принца Драгорендума. Это было моё решение: прогуляться на ночь глядя по Антралиду, ибо ты запретил мне лишь выходить за его пределы, но не свободно передвигаться по нему.

Анисель сделала всё необходимое для моей безопасности, и я не вижу тех причин, по которым твой гнев, вместо того, чтобы обрушиться на меня, обрушился на неё...

- Довольно, - оборвал его Велкон. - Я ценю то, что мой сын признаёт собственные ошибки и не прикрывается другими для их оправдания. Но в тоже время он не должен забывать о том, с кем и как разговаривает.

Тем более принцу Драгорендума не следует перечить своему королю из-за какого-то телохранителя.

Не теряя ни секунды, я схватила Прекрасного за руку и удержала его от дальнейших высказываний в мою защиту. А то ещё не, дай богиня, Велкон поймёт, что его собственный сын испытывает ко мне нечто куда большее, нежели плотское влечение! Уж пусть лучше меня по-прежнему шлюхой считают, иначе жди беды!

- Прошу меня простить, Ваше Величество, за несдержанность, - произнёс Прекрасный, надев маску безразличия.

- Я никоим образом не хотел вас оскорбить и поставить под сомнение ваши решения, но вы всегда меня учили говорить правду, какой бы неудобной она ни была. А правда такова, что, по вашему же приказу, Анисель подчиняется лишь моей воле и ни чьей иной.

- Понятно, - произнёс Велкон, перейдя в состояние «каменной статуи», что вселяет во всех ужас. - Тогда можете оба идти.

Я потянула Прекрасного за рукав, не дав ему дальше продолжать дискуссию.