Лесная колдунья

Ядвига принялась за обе щеки уминать оладушки. Отхлебнув молока, соседка поморщилась: – Кислое! 

– С чего бы это? – удивилась старушка. – Милку утром доила! 

– Да нормальное молоко, бабушка, – встрепенулась Ксения. – Сладкое!

Таисия Антоновна отхлебнула из своей чашки и удивлённо приподняла брови. – И вправду, молоко хорошее, тебе, Ядвига, показалось!

Незваная гостья отставила чашку в сторону и подозрительно покосилась на Ксению. Девушка невозмутимо продолжала завтракать.

 Ядвига озадаченно замолчала, прикидывая, что сказать.

Ксения отодвинула пустую тарелку и повернулась к соседке. Полнокровное лицо Ядвиги побледнело, она ахнула и прикрыла ладонью рот. Бабушка Таисия не заметила, как в глазах жилицы сверкнули недобрые зелёные огни. 

– Что ты такое говоришь? – обиделась старушка. – Ксюшенька – девушка скромная и добрая! 

– Тогда нечего с чужим женихом гулять! – выдавила сквозь зубы Ядвига.

– Вы не имеете права меня обсуждать и лезть в мою личную жизнь! – резко произнесла Ксения. – Вон!

Глаза девушки полыхнули, и Ядвига обмякла, словно парализованная. Затем неуклюже встала со стула и, качаясь из стороны в сторону, поплелась к калитке. 

– Что это на неё нашло? – не поняла Таисия Антоновна. – Видно, забегалась на жаре, – Добрая старушка с сочувствием вздохнула и с пониманием покрутила головой.

 Дверь калитки снова отворилась. Хозяйка и жилица дружно поглядели на входящего и, переглянувшись, улыбнулись. Физиономия Глеба расплылась в ответной улыбке. 

– Доброе утро! – громко проговорил ранний гость. – Рад видеть вас обеих в добром здравии! – Что нам сделается? – усмехнулась Таисия Антоновна. – У стариков жизнь тихая, спокойная, а молодым болеть никак нельзя, некогда. 

– Совершенно верно, – охотно подтвердил Глеб.

– Присаживайся, поешь с нами оладушек, а то всё в бегах. – Бабуля подхватила пустую тарелку и поспешно отправилась в кухню за добавкой. Гость устроился на табурете рядом с Ксенией. 

– Как твоя рана? – негромко спросил он у девушки. Ксения подняла рукав халатика и обескураженно посмотрела на правое предплечье. Глубокие царапины исчезли без следа. 

– Невозможно! – воскликнул Глеб, глядя на чистую, гладкую кожу.