Яд

Новые умения не появились, а Вадим, кажется, почуял мои "походы налево" – по крайней мере, некоторое время вел себя настолько корректно вежливо, что зубы сводило как лимона. Приходилось представлять его в разных непотребных видах, то есть фруктами. То лимоном, то грейпфрутом, то яблоком. Правда на моменте представления клубничкой, Вадим начал приставать (и это в бессознательном состоянии после покусания!), так что эксперименты с воображением пришлось свернуть. Зато Вадим оттаял.

И, несмотря на все, так прекрасно, восхитительно, приятно и легко, я никогда в жизни себя не чувствовала.

В коридоре раздались шаги, негромкий разговор, перешедший на повышенные тона после бряцанья замка, открывающего дверь. Когда раздался звук удара и короткий, полный боли вскрик, я, не особо торопясь, сползла в кровати. Прикрывшись простыней, один конец которой волочился по полу, выползла в коридор. Равнодушно глянув на Алена, неподвижно скорчившегося на полу в растекающейся лужице крови, широко зевнула – как пантера, во все зубы, и лениво поинтересовалась:

– Катерина, что тебе нужно?

Бледная выдра недоуменно захлопала своими белесыми ресничками.

Она явно рассчитывала на другую реакцию, так что на лобике появилась морщинка, сопровождающая раздумья. Видимо, тяжелые, потому что сходу она так ничего и не выдала. Вздохнув, я от всей души посоветовала:

– Не морщись – красоту потеряешь. Вон и так уже морщина вылезла во весь лоб, – и, не дав ей раскрыть рот в возмущенном вопле, тут же продолжила: – Ах да.

Ты ударила моего слугу. В моем доме. Это прямое оскорбление. Я вызываю тебя.

Все краски окончательно схлынули с и без того бледного лица выдры, а в глазах постепенно начала нарастать тревога.

– Я… – заикнулась было Катерина, а я благожелательно продолжила:

– И отказаться ты не можешь, не нарушив наш кодекс. Так зачем ты пришла?

Я подняла руки, давая простыне стечь на пол. Нет, я не рассчитывала ошеломить Катерину красотой моего тела или чем-то подобным. В конце концов, она уже многие годы ублажала Ольгу в постели, а не мне соперничать с Верховной.

Просто Катерина была слишком цивилизованной. Слишком давно ей не снились правильные сны. Слишком давно она обрела последний браслет. И слишком привыкла видеть наготу только в постели да на оргиях. Так что я просто рассчитывала ошеломить ее и выгадать лишнюю секунду. Чтобы убить. Ни много, ни мало, просто – убить.

Самое смешное во всей этой ситуации, что я имела полное право на подобный поступок.