Северный путь

Взрослые смотрели на это безобразие сквозь пальцы, опасаясь немилости губернатора.

Герда стала излюбленной жертвой Вальдемара из-за того, что отказалась быть его «дамой сердца». С тех пор один вид её льняных косичек не давал ему покоя. Прошли годы, дети выросли. Теперь вся округа знала, что сын губернатора неровно дышит к дочке лесника, и чтобы не нарваться на неприятности, нельзя даже смотреть в её сторону.

Впрочем, Герда сама большую часть времени витала в облаках и ни на кого внимания не обращала.

Однажды, возвращаясь домой с ярмарки, она заметила стоявшего у хижины дорогого каракового жеребца, на котором любил выезжать на охоту Вальдемар.

Из-за притворенной двери слышался возмущённый голос отца.

– Моя дочь в содержанки? Нахал, да ты в своём уме?! У неё с рождения жених сговорённый есть. И поблагородней некоторых! Так что держись от нас подальше!

– Кто? Странствующий рыцарь, заморский принц? – рассмеялся Вальдемар. – Я уже вырос из сказок, как и ваша дочь, если не заметили. Голытьба, кому вы нужны? Скажу отцу, и он лишит вас службы.

– Лучше в нищете сохранить гордость, чем унижаться перед подлецом, – тон отца стал походить на рык.

Желая предотвратить драку, Герда поспешила в дом. Отец с Вальдемаром стояли в сенях друг напротив друга. Сын губернатора был высоким и плечистым, с тёмно-каштановыми волосами до плеч, завязанными в тонкую косицу по последней моде. Ладно скроенный костюм из тёмно-зелёного сукна сидел на нём отменно, на ногах блестели начищенные сапоги.

Герда взяла в руки метлу.

– Уходи, Вальдемар, тебе здесь не рады. Лучше утопленницей, в мавки лесные, чем с тобой! – она замахнулась на него.

Заградский попятился, затравленно глядя на обоих Мриев.

– Тоже мне, господа нашлись! Заплатите! Вы оба заплатите! – зашипел он и едва не свалился с порога.

Герда ещё раз замахнулась и плотно затворила дверь.

– Что же мы наделали, да? Соседи назовут нас глупцами, – она обернулась к отцу, на его лице отражалась её тревога. – Жаль, что Охотник и в самом деле не приедет.

– Не переживай. Справимся. Главное, не терять веры и достоинства, – отец ласково коснулся её щеки. – Съезжу-ка я сам к губернатору и попрошу, чтобы сына унял. Мы же не чужие.

Мать Вальдемара, Милка, приходилась маме сводной сестрой – приблудившейся на порог сироткой, к тому же настоящей ведьмой, которая якшалась с демонами и от них же умерла. Из-за этого и сын её казался полудемоном.