Северный путь

– Странно, что неодарённый знал староверческие руны… – хмыкнула Дугава.

– Раз в его доме хранилась метка, значит, он был завербован Компаний. По меньшей мере, он выступал против единоверцев и желал вернуть власть Сумеречникам, – заключил оборотень.

А ещё отец каким-то образом выведывал новости о Морти. Сколько же Герда о нём не знала?

Они вернулись к костру и разобрали миски. Ждан деревянным черпаком накладывал в каждую овсяную похлёбку, неоднородную, то пополам с водой, то, наоборот, в комках. Порцию Герды он плюхнул с особым отвращением.

– Не обращай внимания, – шепнула Дугава. – Он плохо с людьми ладит. К тому же, сердится из-за того, что Финист его наказал. Расскажи ещё про замок!

– Десять лет назад люди решили, что злой дух рассеялся здесь достаточно, чтобы его разрушить, – начала Герда. – Отца просили помочь, но он отказался. Мне тогда было шесть. Первое, что помню – как он вернулся сам не свой. Плакал. Даже на маминых похоронах он не пролил ни слезинки, а тогда…

Голос предательски сорвался, сил говорить не осталось.

– Видно, этот замок много для него значил. Как символ более справедливого и волшебного мира, который мы потеряли, который был разрушен из-за глупых предрассудков и религиозных бредней фанатиков.

Она слабо улыбнулась. Оборотень смотрел на неё с тоской, будто жалел. Чуть-чуть.

– А вдруг этот замок, и правда, принадлежал злым колдунам? Мне здесь не нравится! – принялся возражать Ждан, доедая вторую порцию невкусной похлёбки всем назло.

– Причём здесь это? – покривился тот.

– Да при том, что это вполне мог быть его замок! А она, – Ждан ткнул пальцем в Герду. – Его наследницей!

– Герб Белого Палача – серебряная сойка, а на картуше этого замка голубка с мечом, – заметил Финист.

– Люди часто обвиняли отца в колдовстве, и Лучезарные тщательно его допрашивали, но всегда отпускали. Дара у него не было, – добавила Герда.

– А другие родственники? – не унимался Ждан.

– Мама тоже была обычной. Её отец Юзеф был резчиком из Подгайска, мастерил искусные наличники. У него болела спина перед дождём, а бабка Агафья клялась, что во сне видит мертвецов, но тогда она уже совсем старая была и маму за свою покойную сестру принимала.