Северные истории. Книга I.

— Где мой ребенок? — спросила Лейлис и повторяла этот вопрос снова и снова, не замечая, что говорит на своем родном языке и северянка ее не понимает. Догадавшись, служанка молча указала на что-то возле камина.

Лейлис встала, качнулась и припала на колени, встала опять. Шаткими шагами прошла к камину и присела у корзины с какой-то ветошью. Это были изорванные остатки ее сорочки и нижних юбок, перепачканные черной засохшей кровью. Из-под обрывков ткани выглядывала тоненькая ручка с крошечными пальчиками.

— Нужно это сжечь, госпожа, — тихо проговорила служанка.

— Не смей!

Северянка испуганно отдернула руку от корзины.

«Никто не сожжет моего ребенка. Умерших людей не сжигают. Их хоронят в земле», — Лейлис не могла понять, говорит ли эти слова вслух или нет, но это было неважно. Она завернула то, что было ее сыном, в обрывки сорочки и прижала к груди. Крошечное мертвое существо, не больше котенка, его можно было легко удержать на ладони, но как же оно было похоже на человека! Невозможно маленькие ручки и ножки, которые совсем недавно двигались, кукольное личико с так и не раскрывшимися глазками… Лейлис понимала, что теперь он мертв, но совсем недавно был живым, ведь она чувствовала его жизнь внутри себя.

Было темно. Темно, потому что уже наступила ночь. В коридорах было темно и пусто. Лейлис не помнила, как выбралась из замка. Она не сознавала в полной мере, где она и что делает. Единственная мысль, пробивающая сквозь гул в ушах, обрывки воспоминаний и кошмарные видения, — ребенок должен быть похоронен в земле.

Она думала, что уже забыла. Сколько лет назад это было? Десять? Нет, не меньше двенадцати… Из замка стали уходить люди, а те, кто оставались, были вялыми, медлительными, с серыми лицами… Почти никто не работал, все спали или сидели на соломенных тюфяках вдоль стен… Все время хотелось есть, но есть давали мало… Отец усадил ее в седло перед собой и обнял одной рукой. «Не бойся, Цветочек, я тебя держу».

От пыли было трудно дышать и слезились глаза. Почему так много пыли? Потому что пересохла земля… Вся трава вокруг была серая, желтая, коричневая, умирающая… В поле собралось много крестьян, а с ними — старый ведун в яркой расшитой накидке. Все они молились, встав в круг. Лейлис сунули в руки полупрозрачную молитвенную статуэтку, самую красивую из всех — Ноэрату. «Держи ее крепче, Цветочек, и молись. Молись, чтобы у нас был хлеб».