Северные истории. Книга I.

Айрис наклонилась поближе к Лейлис и прошептала ей на ухо:

— Лорд Эргос убил своего дядю, выстрелил ему в спину из арбалета. А его сестра убила своего мужа, лорда Костерера. Все об этом знают.

— И оба не понесли никакого наказания? — удивилась Лейлис.

— А кто их накажет? Они же Бенеторы. Все любят Бенеторов. Впрочем, спроси у своего мужа, почему он ничего не предпринял, когда Костерер требовал выдать ему убийцу брата.

— Я не хочу слушать обвинений в адрес своих родичей, — рассердилась Малмфрид.

— Ну, прости нас, дорогая, — примирительно улыбнулась Айрис. — Но ты только подумай! Бедняжка Лейлис не слышала свежих сплетен двадцатилетней давности — чем же вы тогда развлекаетесь у себя в Эстергхалле?

Лейлис чуть было не ответила, что в Эстергхалле вообще никак не развлекаются, но разговор неожиданно прервался довольно неприятным образом — в купальню без предупреждений и извинений вошел мужчина. Лейлис охнула и схватилась за край лежащего у кромки бассейна полотенца, а леди Малмфрид, от души выразив свое крайнее раздражение, прикрыла пышную грудь руками.

— Это мой старший брат, Вендин, — спокойно пояснила она. — Не обращайте на него внимания, леди. Он на нас точно не обращает. Его интересуют только тоннели, и не те, что у женщин между ног.

Странной ковыляющей походкой Вендин Фэренгсен пересек помещение, опустился на колени у края бассейна и, засучив рукав рубахи, по локоть погрузил руку в воду.

— Как я и думал — если расширить сток, вода в бассейнах становится холоднее, — не очень разборчиво пробубнил он себе под нос.

— Молодец, а теперь ступай и сузь его обратно. Если бы мы хотели мерзнуть, вышли бы на воздух. И в следующий раз спрашивай разрешения, прежде чем войти — ты смущаешь госпожу Эстергар.

Вендин бессмысленно замотал головой и, ничего не ответив, покинул купальню.

— Что не так с твоим братом? — спросила Лейлис, проводив взглядом его сутулую и неуклюже двигающуюся фигуру.

— Я не знаю, он родился таким. До пяти лет вообще не говорил, да и сейчас очень редко и больше сам с собой. Его с трудом научили есть и одеваться самостоятельно, о чтении и письме никто и не думал.