Страж

Юноше и в голову не приходило задаться вопросом, откуда мог взяться этот портрет, если спящую принцессу никто не видел уже тысячу лет, а кто видел, тот назад не возвращался… впрочем, молодым не свойственно прислушиваться к доводам здравого рассудка, в особенности, когда они влюблены, а принц Эрберт был именно влюблен…

Он влюбился в девушку, чей портрет был скрыт в медальоне, с первого взгляда и навсегда. Прекрасная принцесса Асмарагда вытеснила из его сердца всех реальных красавиц. И тогда принц Эрберт отправился к отцу, чтобы броситься перед ним на колени, поведав обо всем, и просить о благословении.

Король Алгермона меньше всего хотел бы отпускать в далекий неведомый край любимого и единственного сына, но он был мудр и понимал, что отказать Эрберту значило бы растоптать его мечту… Отцовское благословение Эрберт все же получил – вместе с лучшим мечом небесного железа. Единственное условие, которое поставил король, заключалось в том, чтобы в путешествии Эрберта сопровождал небольшой отряд во главе с Вартом, верным и преданным королевским военным советником. Эрберт против такого условия ничуть не возражал. Наоборот, он был даже рад.

Не прошло и месяца, как преисполненный решимости влюбленный принц отправился в путь.

А годы извечною чередой

Текли, текли между тем;

Зловещий маг, обещанье его

Забылись почти уж совсем.

В жизни принцессы Вионы настала

Семнадцатая весна.

Подобно цветку, согретому солнцем

В саду, расцвела она.

И не было девушки никогда

На целом свете другой,

Чтоб даже сравниться с нею могла,

С небесной ее красотой.

Глаза всех фиалок на свете синей,

Небесно-бездонны, чисты,

Волос длинных шелк золотой, а уста

Как роз лепестки нежны…

Наперебой красоту воспевали ее

Менестрели в балладах своих,

Но бессильны были земные слова

Прелесть черт передать неземных…

В честь дочери милой король Гаспер

Устроил пышный бал.

Со всей округи знатных гостей

В замке своем собрал.

Пировали знатные гости семь дней

Под браваду застольных речей.

Пели лютни и флейты, а кубков звон

Был подобен звону мечей.

Но в разгар веселья, пламя едва

Факелов не загасив

Невесть откуда вдруг налетел

Ветра холодный порыв.

Смолкли гостей голоса и смех.

Свечей померк разом свет,

И в центре зала ниоткуда возник

Черный худой силуэт.

Когда откинул он капюшон,

Раздался чей-то вскрик:

Знак магический, кратко сверкнув,

Бросил алый кровавый блик.