Сердце Девы-3

Я делаю то, что могу, и правильно — насколько могу. И командор это знает. И эту встречу в обители я назначил ему не просто так.

Я повернулась и глянула недоверчиво.

— И как род твоей деятельности… истинной деятельности согласуется с ролью мирного целителя? Или ты только что на работу нанялся в связи с опалой?

Ксавьер обезоруживающе улыбнулся:

— Отлично согласуется. Преторианцам князя сложнее меня достать. И агентам под видом паломников появляться у меня куда как удобно.

— И убийцам, — я хмыкнула.

Он перебрал складки балахона:

— Эта Ринн действовала, как дилетант, без поддержки, без прикрытия.

Я тут подумал… Полагаю, она не знала, кто я на самом деле. А что до целительства… Братие знают меня давно и места в Белой удостоили по праву. А отец настоятель благословляет меня исцелять страждущих в пути — если мне необходимо отлучиться.

— А если тебя срочно жаждут видеть во дворце?

Он посмотрел лукаво:

— В Тинграде, в получасе езды отсюда, — стоянка летучего корабля. — Для человека, берегущего покой державы, час задержки — не срок.

Даже князь это понимает.

Я сощурилась, скулы отвердели:

— А твой князь и ты понимаете, что для твоей поездки быстро и с комфортом, может быть, погибнет еще один раб?

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что бессмысленно ругать непися за навязанную ему программу. Но мне уже было плевать. Гнев поднимался изнутри тугой волной, готовый снести все до основания.

— Я знаю, — донеслось до меня словно сквозь толщу воды, в которой я тонула, — что тебя сделали рабыней на «Госпоже Готе».

За преступление, которого ты не совершала. Главам башни наказаний и ритуалов пришлось поделиться секретами. Но не понимаю, как тебе удалось спастись, когда «Гота» упала…

— Я стала драконом, — прохрипела я, пытаясь оставаться человеком.

Я не поняла, когда Ксавьер успел. Может быть, на секунду потеряла сознание. Потому что он уже не сидел рядом, а стоял на коленях, почтительно склонив голову и прижав кулак к груди:

— Дева…

Я щурилась и раздувала ноздри, для молчание.

Оно тянулось резинкой от трусов. Должно быть, я покраснела до кончиков ушей, потому что они горели. И щеки тоже.

— Никогда так не делай больше, — прокаркала я. Ксавьер выпрямился:

— Госпожа позволит?

Закатал левый рукав моей рубахи и, зачерпывая ладонью из бассейна, стал бережно плескать воду на мое плечо.

— Я никогда так больше не сделаю, Дева. Только помоги нам уничтожить Верфь.

Наши взгляды скрестились снова в молчаливом противостоянии.