Сердце Девы-3

Хотя легко могла бы получить то и другое и складировать неписей почище вирма, просто потому что можешь. Жизнь далеко не всегда награждает добрых и наказывает злых. А у игры — получилось это исправить.

Финист присел на колени и взял мои ладони в свои.

— Ты не хочешь убивать всех быстро и с максимальной эффективностью. Ты хочешь летать. Может быть, справедливость как раз в том, что осколок Сердца достался тебе?

Глава 7

Мы оставили гостиницу на рассвете и уже к полудню выехали в долину. Местность все понижалась и понижалась, местами переходя в топь.

Монстры из кустов не выскакивали, но и жилья на многие мили вокруг не наблюдалось. А в болота углубляться было некогда.

— Некро бы тут понравилось, — бас Анаида нарушил тишину, для которой птичье пение и стрекот кузнечиков в траве были лишь фоном. — Все едем, едем, и болото кругом.

— Здесь когда-то жили амфибии. И моим соотечественникам это не нравилось, — коротко отозвался Финист и пришпорил верхового. Дорога завернула за пышную иву с семью стволами. Густая крона едва не касалась земли, капли обрывались с узких листьев и смачно шлепались в траву. Тень была густой и влажной. И палящее солнце тут же перестало нам докучать.

— Привал? Вроде и вода рядом, — мы прислушались к легкому плеску невдалеке.

— Один не ходи, — предупредил Финист Анаида.

— Я с элементалем! — маг вызвал водяного духа и убежал, подпрыгивая и махая котелком. Напомнив мне Лорну. Всегда мы что-то берем от других, даже не замечая этого.

За кустами брякнуло, Анаид заорал — и вернулся к нам намного быстрее и без котелка. За ним плыл, оставляя капли на ветках, водяной элементаль.

Кивком маг указал туда, откуда вернулся. К лицу его постепенно возвращалась краска, а руки шевелились, выплетая заклинание.

— Странно, — пробормотал он. — Но будьте начеку.

За поворотом дороги открылся ручеек, который мы слышали. Через него был перекинут горбатый мостик. А рядом с мостиком в мягкий берег воткнут т-образный крест с привязанным человеком. Вернее, лягухом, развернутым лицом к воде.

Трудно было сказать, сколько он тут висит. Он был без одежды, серая в трещинах кожа походила на высохшую под солнцем землю. А веревки, в которых он когда-то извивался от нестерпимой боли, оставили на лодыжках и запястьях кровавые шрамы.