Сердце Девы-3

Ну, во-первых, дизайнеры могли этого не знать. А во-вторых — на одном из удлиненных, белых девичьих пальцев красовался мой перстень. Кстати, тоже на указательном.

Мужчин заинтересовало, на что это я так пристально смотрю. И они подтянулись один за другим.

— По-моему, там окно, — потыкал Анаид в картину пальцем. — Девушку нарочно так развернули? Чтобы лицо спрятать?

Манул громко чихнул.

Я сдвинула портрет, чтобы прощупать стену за ним. Взметнулась пыль. Котофей шарахнулся.

— Интересно, а в реале у тебя тоже кошачьи повадки? — спросил Финист, придерживая для меня портрет.

— Я чистоплотен и аккуратен. И это достоинство! — Манул стряхнул клок паутины с плеча. И спросил с интересом:

— Ну хоть ты-то знаешь, кто здесь нарисован? Родовой портрет как-никак.

— А-а… Прекрасная Шарлотт. Она убивала женихов своим пением, и ее распяли на воротах. Когда здесь еще был замок.

— А перстень?

— Его отдали Элейн Молчаливой, — ветровей улыбнулся, и мне вдруг показалось, что семейные легенды он выдумывает на ходу — чтобы развлечь меня.

— Ей что, язык вырезали? — ужаснулся Анаид.

— Нет, просто посадили в башню под угрозой проклятия прясть вечное полотно. Но на закате разрешали подходить к окну. И однажды она увидела скачущего по горной дороге рыцаря. И больше в башне ее не видели.

— Э-э?

Финист отвел прядку с моего лица.

— Нашли летучий корабль, в рубке которого было вырезано ее имя. А вместо управляющего кристалла был вставлен родовой перстень.

— Зато красиво!

Родовой перстень вместо кристалла, инициалы в рубке… Что ли квест такой?

Мы заперли библиотечные двери и разошлись по спальням. Предстояло выехать на рассвете. И из-за непогоди клонило в сон.

Вроде бы ничто не мешало приключаться по ночам, но привычка — вторая натура.

Манул задержал нас на пороге:

— Вот и от глюка бывает польза. Как бы мы еще узнали, что во дворце кто-то был, кроме нас?

— Разберемся с этим после Ведьминой гривы.

Финист проверил запоры на ставнях и дверях спальни, подкинул в камин дров. Взял с решетки и, завернув в полотенце, положил в кровать грелку — серебряную бутыль с горячей водой. И помог мне снять доспехи. Все было так достоверно, словно никакая и не игра. И я положила рядом с собой меч — благо, на огромной кровати с балдахином легко бы поместились четверо спящих.