Желание желающего — закон

И джинн неожиданно осознала, что в уме прикидывает, сколько он будет жить ещё и как долго она будет рядом с ним. Выходило, что по телосложению и состоянию здоровья, около сорока лет, что не могло не радовать.

К тому времени, как Кертьяльвад услышала приглашение присесть за стол на диванчик, Александр во всю нарезал огурцы тонкими кружками, орудуя ножом похлеще самого опытного мясника.

— Господин, вы уверены, что хотите моего присутствия за столом? Я все же низшее существо. — спросил дух, глядя на удивленного хозяина, что возвышался над ней и едва не царапал потолок макушкой.

Александр вздохнул, ощущая себя как минимум карателем, и опустился рядом с обеспокоенной девушкой на корточки.

— Кертьяльвад, уверяю, я не искал себе раба или прислугу. Скорее помощника. И так же уверяю, что не буду резать тебя постоянно. Я вообще не уверен, что сделаю это снова. — он покачал головой и, взяв податливого духа за руки, провел к столу и усадил на небольшой мягкий диванчик в углу.

Кертьяльвад, явно растерявшаяся от такого, расфокусированным взглядом наблюдала за тем, как Александр ставит перед ней тарелку с ароматными дымящимися сардельками и обжаренными с двух сторон яйцами. Желудок болезненно скрутило впервые за всю ее жизнь, и джинн задумалась над подобной выходкой своего тела. Такое с ней было впервые.

Александр тем временем с чистой совестью пожелал ей приятного аппетита и почти в два счета смёл все, что лежало на тарелке, с удовольствием собирая растекшийся хлебным мякишем в одну небольшую лужицу.

— Тебе не вкусно? — Кертьяльвад отрицательно покачала головой, неуверенно беря в руки вилку и не зная, что делать дальше — есть или все же поостеречься человеческой пищи. Все случившееся было вновинку, поэтому она бодро наколола сардельку на вилку и откусила добрую половину, улетая в нирвану от превосходного вкуса.

Александр улыбнулся и, потянувшись, включил конфорку, на которой стоял чайник.

— Бабуля передала. Деревенские. Сама делала. — не без доли гордости похвастался он и присвистнул, когда не обнаружил в только что переполненной тарелке ничего.

Девушка встала и вновь поклонилась, как делала это несколькими часами ранее, оказывая его предку высшую честь — уважение.