Эльфийский талисман, повесть о двух городах

э-э... в комнате, всё нормально. Я даже специально тренировался. А стоит с людьми заговорить, язык словно к гортани прилип...

– Я заметила, – согласилась девушка. – Ты, если чем-нибудь увлечёшься, заикаться вовсе перестаёшь.

Они замолчали, глядя заполненную пассажирами нижнюю палубу – кто-то спал, постелив куртку или одеяло, кто-то ел и пил, кто-то откровенно бездельничал, греясь на солнышке, кто-то играл в кости... У борта доила козу пожилая тётка в косынке и грязном переднике. И тут же молодая опрятная мама отчитывала двух вздумавших забраться на мачту мальчишек.

Перед носовой надстройкой играл оркестрик, состоявший из гитары с чудно изогнутым грифом, скрипки и костяной свирели. Прямо на палубе лихо отплясывали два бородатых мужика в расстёгнутых жилетках. Среди зрителей обнаружился и первым встретивший господина в белом белобрысый парень. Хлопая вместе со всеми в ладоши, он не отрываясь смотрел на стоявших на верхней палубе москвичей.

– Юр! – продолжала девушка. – Скажи мне, только честно.

– С чего ты... э-э... взяла? – удивился Юра.

– Представь, что ты подходишь к человеку, – пустилась в объяснения Надя. – Хочешь заговорить, но тебе страшно. Тебе кажется, что этот другой человек смотрит на тебя, оценивая каждое твоё действие, каждый жест, каждое слово – и оценка не в твою пользу. Ведь на самом-то деле ты смелый – Аню защищать бросился, с господином Наари спорил, из-за меня с деревенскими парнями чуть не подрался.

– Да не страшно мне! – возмутился Юра. – Просто... Просто не получается. Знаешь, в тот день, когда мы лошадь с телегой нашли, я пробовал с Аней объясниться. Целую речь придумал, а как до дела дошло...

– Она мне рассказывала, – подтвердила Надя. – И про тот случай в лесу, и как ты за ней бегал перед поездкой...

– Так она меня слушать не хотела... – оправдывался Юра. – Я к ней подойду, пытаюсь... э-э...

Тем временем шедший по стрежню караван обгонял огромный, составленный из многих звеньев плот. Тут и там, прямо на плоту стояли домики, у длинных рулевых вёсел дежурили плотовщики, на сбитых из жердей вышках крутились знакомые москвичам флюгера. Посередине, за изгородями паслись коровы и овцы – для них были заготовлены стога сена.