Эльфийский талисман, повесть о двух городах

– Мы с моей служанкой можем одеться? Или у «ЗвёздноРождённых» принято беседовать с лежащей в постели, до смерти перепуганной высокородной дамой?..

– О, простите, госпожа! – поклонился Малькааорн.

– Тогда выметайтесь отсюда! – продолжала Анечка. – Все трое. За портьерой салон, подождите там. И не вздумайте подглядывать...

Эльфийский чародей и та Лари переглянулись. Не выдержав, та Лари оглушительно расхохотался, задрав голову со шрамом и показывая белоснежные зубы. Покачавший головой Малькааорн молча ткнул жезлом в сторону указанной портьеры.

Завернувшаяся в одеяло Анечка – на ней была такая же длинная, до пола, ночная рубашка, но щеголять в ней москвичка не хотела, пулей выскочила из постели. Присев на колени, она склонилась над свернувшейся клубочком Ниету.

– Ниточка, миленькая! – ладони москвички коснулись худенького плечика. – Они тебя били? Обидели? Что они с тобой сделали?.

– Да что вы такое говорите, госпожа? – подняла Ниету заплаканные глаза. – То есть, они бы сделали, если бы у них время было. Со служанками никогда не церемонятся. Но они же к вам пришли...

– Ниточка, миленькая! – волнуясь, Анечка мешала русские и вехтарийские слова. – Всё уже кончилось... Сволочи!.. Уроды моральные!..

– Вы не понимаете, госпожа! – продолжала плакать Ниету. – Камеристка спит перед покоями, чтобы предупредить в случае опасности. А я... Я не просто не предупредила – я их сама к вам привела!.

* * *

«А ведь я не смогу больше жить в Москве, – размышляла Анечка получаса спустя, вспоминая некстати приснившийся сон. – То есть, было бы здорово увидеть своих, увидеть маму... Но жить так всё время? Снова тесная квартира с крошечной кухней, переполненное метро, вскакивать по утрам на работу, словно ошпаренная кошка и считать дни до зарплаты, бесконечные дурацкие разговоры не менее дурацких тёток... Пусть даже всё вокруг летит в тартарары, но мне здесь нравится.

– И так, ретаси! – спросила она, входя в салон. – Чем я обязана столь неожиданному визиту?

Кажется, от её вида и дерзкого, властного тона комфортно расположившиеся в салоне «ретаси» слегка опешили. Перед ними стояла не перепуганная пленница, вчерашняя студентка, с которой можно делать всё, что угодно, а гордая своим правом, держащаяся с истинно королевским достоинством орнелийская высокородная дама.