Эллин мост

Более того, когда она уже находилась на значительном расстоянии от своего «Ниссана», хлынул дождь такой силы, будто вода – из перевернутой вверх дном бочки.

На этот раз у Лены не нашлось сил даже на ругательства. Девушка остановилась и нелепо попыталась прикрыться руками. Не нравится ей все это! И дело было не только в дожде и сломавшейся машине… Что‑то еще помимо этого и безлюдности казалось ей странным.

Нет, нет, обратно в машину! Переждать это природное безумие, включить печку, снять, наплевав на приличия, промокший топик (все равно кто ее сейчас увидит на безлюдной дороге?) и скрестить пальцы на удачу, чтобы это все поскорей закончилось.

– Стойте! Стойте!

И только чуть позже заметила, что свет ни приближается, ни удаляется. Затем она разглядела стоявшую впереди высокую фигуру в плаще с капюшоном.

Лена в сомнениях замедлила шаг. Не лучше ли повернуть назад и укрыться в машине? Кто знает, кто этот незнакомец (по тому, что фигура была довольно высокого роста, Лена предположила, что принадлежала она мужчине). Подозрение сменилось радостным предположением, что это Илья дожидается ее. Скорей всего он заметил преследование и, возможно, узнал сидевшую за рулем Лену, а теперь, потеряв ее, решил вернуться, чтобы узнать, не случилось ли чего.

Но когда она приблизилась к поджидавшему ее человеку, поняла, что это женщина. Ее развевающиеся юбки девушка приняла за полы плаща, а накинутый на голову шарф – за капюшон. Лена неуверенно переступила с ноги на ногу, поджимая заледеневшие в открытых босоножках пальцы. А женщина вдруг приглашающе, но вместе с тем властно вытянула руку и требовательно поманила к себе.

– Кто вы? – испуганно спросила девушка.

Но ответом ей была тишина, не нарушаемая даже шумом дождя.

Илья

* * *

Игорь с Русланом выглядели не лучшим образом: их небритые лица были изможденными, одежда – мятой и грязной, а руки – расцарапаны, это все не умаляло радости от их возвращения.

В то время когда Алевтина с Евгением появились на кухне, братья были заняты тем, что жадно ели все, что выставляла перед ними на столе мать.

А когда они утолили голод и жажду, смогли наконец рассказать о том, что с ними случилось.