Никогда не говори никогда

***

Первое, что я почувствовала при пробуждении, – легкое, почти приятное покалывание там, где совсем недавно бушевали волны боли. Я едва заставила себя открыть глаза, так хорошо мне было. Еще бы эти шишки да ветки не кололи так неприятно спину, было бы совсем замечательно.

Надо мной раскинулось темнеющее небо. Кое-где уже видны были звезды, хотя все и указывало на то, что солнце село совсем недавно. Вокруг было тихо, даже слишком. Не было привычных лесных звуков, даже кроны не шумели на ветру.

Стояла глубокая тишина. Я заметила какой-то свет, исходящий все зоны моей видимости, и, приподняв голову с чего-то очень мягкого, посмотрела на свои ноги.

Там, сидя на корточках и держа буквально источающие зеленоватый свет руки над моей уже практически здоровой на вид ногой, сидел Дмитрий, бормоча что-то себе под нос. Его глаза тоже светились, но не той ужасающей тьмой, что тогда, в конюшне, а бесконечно ярким голубым цветом. Тем самым, что иногда снился мне ночами…

— Ты? – несколько неловко спросила я, едва шевеля пересохшими губами.

- Это был ты?...

— Что? – Дмитрий резко остановился, свечение в его руках погасло. Он повернулся ко мне, и я увидела, как его голубые глаза поглощает тьма магии, окрашивая зрачки в цвет самой беспросветной ночи; как он хмурится, пытаясь понять, о чем я говорю; как осознание накрывает его, и как он всматривается в меня, словно пытаясь узнать, увидеть что-то важное…

Боль возвращалась толчками, будто лишь пряталась, выжидая момента для нападения, и вот он, наконец, наступил.

Я взвыла, не в силах ее терпеть, и выгнулась в спине, царапая землю ногтями, желая отвлечься, прекратить чувствовать, умереть. Дмитрий чертыхнулся, а мое сознание вновь померкло, в который раз за сегодня. Сколько можно?!

***

— Тише, осталось совсем немного, не дергайся, все хорошо, - тихо сказал мне Дмитрий, будто убаюкивая, когда я, очнувшись, застонала от боли у него на руках. Он куда-то нес меня через ночной лес, стояла все та же тишина, и лишь светлячки кружили во тьме, хотя казалось, что в моих глазах.

— Куда ты… меня несешь? – сумела спросить я. - Твоя рука… Тебе же больно! Опусти меня, я сама могу… идти.       Но он грустно усмехнулся и продолжил свой путь. Минуты через две, когда я засыпала, расслабленная мерным покачиванием от шагов Дмитрия, он прошептал:

— Скоро все мои и твои мучения прекратятся, я обещаю.