Там, высоко-высоко

Интересно, что скажут мать и Тор? Девушка представила себе эльфа, склонившего перед ней колени. И усмехнулась, предвкушая, что ответит на его предложение руки и сердца.    

Иппат замер, глядя на девушку:

- Что ты сказала?

- Ты мне помог, Иппат. Я благодарна тебе за это, но у тебя своя дорога, а у меня своя.

Его щека странно дернулась, а лицо окаменело. Девушка почувствовала острое раскаяние, но она не хотела отступать. Слишком многое она отдала, чтобы свершилась месть. 

- Пойми, ну как мы будем жить дальше? – взмолилась она.

- В твоей стране я буду столь же чуждой твоим соплеменникам, как ты здесь для эльфов.

- А ты? Думаешь, эльфы тебя простят и примут? – глухо промолвил он.

- И примут, и простят. У меня есть средство, которое заставит их сделать это.

Некоторое время Иппат смотрел на нее. Резко выдохнув, он притянул эльфийку к себе и впился в губы поцелуем.  Отчаянным, до боли крепким.

- Прощай, - резко бросил он, а затем круто развернулся и ушел. 

Топот копыт болью отозвался в сердце эльфийки, но было уже поздно что-то менять.

Она оделась и поспешила к заводи, у которой нашел ее Иппат. За ней в густом орешнике скрывался вход в первый зал сыроварен. Сюда на заре и на закате эльфийские женщины приносили молоко золоторунных овец и сливали в чаны.  

Эриана скользнула в темный проход и оказалась в прохладном сводчатом помещении, пропитанный запахами мяты и шафрана. Девичьи всхлипывания, тонкие и жалостливые, как у ребенка заставили эльфийку застыть, вглядываясь в сумрак.

У одного из чанов сидела хрупкая фигурка и рыдала. Эльфийка испытала странные чувства при виде огневолосой разлучницы. Наверное, также горько рыдала душа Иппата, когда Эриана заговорила с ним.

- Что случилось? – эльфийка подошла и присела рядом.

Нерда доверчиво приникла к ней. Фея не узнала в эльфийке соперницу. Или ей просто требовалось выговориться. Неважно кому. Как три ночи назад это было нужно Эриане.

- Он улетает. Говорит, что должен вернуться домой. Сделал мне  этот камень с бессмертием, чтобы я смогла дождаться его, - тонкие пальчики коснулись рубинового камня и с брезгливостью отдернулись от него.

- Зачем мне это бессмертие? Зачем  жизнь, в которой нет любви?

Эриана вздохнула. Слова этой наивной девочки казались ей откровением. Да и сама Нерда злости больше не вызывала. В ее сердце не было корысти, одна только любовь. Такая же сильная, как любовь Эрианы к  Иппату. Эльфийка представила пустую постель, в которую она вернется.