Там, высоко-высоко

Нерда. Это была Нерда.

Удивиться я не успела. Что-то мягкое толкнулось в ноги, заставляя обернуться. 

— За приворотом пришла? 

Большой искристо-снежный кот смотрел на меня недовольным немигающим взглядом. Его пасть не открывалась, но тем не менее я хорошо понимала его. И этот голос — чуть скрипучий, но в то же время вкрадчивый, был мне удивительным образом знаком. 

— Я должна, — понурилась я.

Очарование спало. Жесткая необходимость того, что я должна была сделать, убила всю радость от прекрасного танца фей.

 — «Должна», — ворчливо передразнил меня Кот. — Таких слов отродясь не водилось в репертуаре феи. Феи служат только любви и воспевают ее в своих танцах. Скажи, кто твоя любовь?

Передо мной возникло любимое лицо, и ласковые глаза, и нежные руки. Я впилась ногтями в ладони, прогоняя видение. 

— Я тоже служу любви, — твердо сказала я. — Я хочу, чтобы моя подруга и Лоран Ронский были счастливы. И пришла за цветком, что посадила здесь в прошлый раз.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Кот. — Нельзя сделать счастливым против воли. Как бы ты отнеслась, если бы тебя силком заставили влюбиться?

— Я бы об этом не узнала! Я бы жила любовью и была счастлива.

— В то время как у твоей истиной половины сердце обливалось бы кровью? В то время как твоя истинная любовь умирала каждый раз, когда ты с нежностью улыбалась бы другому? Тебе не кажется, что это преступление? — кротко спросил меня Кот. 

И эта нарочитая кротость больше всего разозлила меня.

— Преступление, если Лоран погибнет по моей вине! Преступление — жить, запачкавшись в крови тех, кто тебе верил! Я виновата и заслуживаю это наказание. Я хочу его! Слышишь?!

— Тш-ш, не кричи. Я не буду тебе препятствовать: можешь сорвать свой цветок. Но помни, если ты убьешь любовь, то лишишься права называться феей. И больше никогда не сможешь прилететь сюда.

Я взглянула на озеро. Феи сошлись друг с другом, и их наряды поменяли цвет. Над темными водами вдруг распустился ярко-красный цветок, в сердцевине которого кружилась королева фей в алмазной короне.

— Я согласна, — твердо посмотрела я в недобрые желто-зеленые глаза Кота.

Он фыркнул и двинулся к шумящему невдалеке водопаду, а я за ним. Свой цветок увидела сразу. Он был очень похож на тот, что изобразили феи в своем танце. Плотно прижатые друг к другу лепестки образовывали чашу, а в ее сердцевине радугой переливалась крупная горошина росы.