Прятки

В данный момент Лизину душу раздирало двоякое чувство – ей хотелось изо всех сил успеть вовремя к Никитосу, чтобы в меру своих сил оградить свою несмышленую подругу от его разрушительного влияния. Но, с другой стороны, Лиссавета каким-то отголоском в подсознании ощущала, что никого из них – ни Светку, ни иных её или своих друзей или подруг – она почему-то не хотела видеть. Самым слабым отголоском в подсознании покалывало это нежелание, однако, хоть убей – никуда испаряться не желало. А где-то уж совсем глубоко какая-то чёрная блоха ехидно усмехалась над тем, что было бы лучше всего, если бы этих людей, даже если они есть, вдруг не стало.

Однако Никиту почему-то ей хотелось увидеть, увидеть ещё раз. Наверное, для того чтобы ещё раз убедиться в его «пустоте».

Тем временем противный холодный дождик опять припустил. И очень скоро моросящие иголки хлынули с удвоенной силой, раздирая липкую мерзость осеннего асфальта тяжёлыми тоскливыми пузырями. Ясно было что при такой погодке бесполезно было надеяться сохранить на себе хоть миллиметр сухого пространства.

Встречные люди выглядели промокшими до нитки, даже если пытались защититься своими зонтиками от небесных слёз. А у ж ноги мокли прямо до колен.

«Кому-то явно завтра не поздоровится, – размышляла, дрожа всем телом, Лиза,п – либо этой тупой Светке, либо мне. А, может быть, и обеим, но по разным причинам».

Возле Никиткиного подъезда поставили новую лавочку, покрашенную в ярко-красный цвет. Или она и раньше стояла тут, просто девушка не заметила её.

Хотя вряд ли, лавка нелепым кровавым пятном бросалась в глаза среди остальной серости. А кто-то уже успел нацарапать на спинке: «прежде присядь и подумай!»

И вдруг откуда-то из-за угла прямо под ноги Лизе с визгом вылетел взъерошенный мокрущий кот. Девушка даже взвизгнула, как напугал её он своим воем.

«Брысь, брысь, паршивец, – Лиссавета поспешила к двери подъезда, – не до тебя сейчас, лохматый. После поговорим».

Кот удивлённо шарахнулся в сторону, а затем и вовсе умчался, не оглядываясь, куда-то в дождливую непогоду.

Лиза дёрнула на себя тяжёлую стальную дверь подъезда и та, к величайшему удивлению, поддалась. Из помещения повеяло теплом. Каким-то застоявшимся подгнившим теплом, как будто из холодильника, который уже неделю назад, как сломался, а скоропортящуюся еду из него так и не забрали. Лиза уверенно прошла к лифту. С неё стремительными ручейками стекала дождевая вода – с одежды, с обуви, с волос.