Прятки

Солнышко ведь так и не решилось опустить свои лучи на этот мрачный край луга.

- Стало быть? это настолько важно, – пожал плечами мужчина после недолгого молчания, – важно именно для нас – живых, если даже она, поспешив покинуть и тебя, и меня, пытается докричаться с той стороны.

Отец ещё раз неопределённо кивнул головой и уже даже развернулся для того, чтобы уйти прочь, как вдруг услышал:

- Папа, погоди, – и это был до боли знакомый голосок его дочки, не омрачённый холодом гибельного места. Да, именно его родная и живая Лиза попыталась позвать папу.

Он резко обернулся, приблизился к девочке и даже попытался приобнять её, но дочка отстранилась. Взглянула прямо в глаза отцу, после чего села на траву, скрестив ноги, и произнесла уже более требовательным голосом:

- Погоди, расскажи мне о ней. Я ведь должна знать?

Мужчина глубоко вздохнул. Конечно же, он понимал то, что лучше всего было бы открыть Лизе все тайны, уже достаточно давно грызущие его душу. И не просто «лучше было бы», а необходимо, так как девочка уже не сможет пребывать в неизвестности после того, как на неё свалится груз той участи, что предназначена ещё до рождения.

Иначе девочка просто-напросто сломается.

- Я почти каждый день прихожу сюда, – признался отец, – и сижу возле колодца, пока она… они не прогонят.

- Они? – Лиза приподняла брови от удивления.

- А иногда они даже и подойти не дают – сразу отворачивают, – продолжал мужчина, как будто бы и не расслышав вопроса дочери, а потом глубоко вздохнул и проговорил, – ты права, на дне колодца покоится женщина, которая дала тебе жизнь…, и её новорожденный ребёнок.

Внешне могло показаться, что девочка нисколечко не удивилась услышанному. Её взгляд оставался равнодушным, однако, если кто-нибудь мог бы почувствовать сознание Лизы, он бы понял, в каких судорогах оно дрожит.

- Я спрашивала тебя, зачем они это сделали, – с заметным напором спросила девочка.

- Твоя мама сперва и не думала заниматься чем-то, выходящим за рамки обыденной человеческой жизни, – отец прекрасно понял, что Лизе нужно рассказать всё то, о чём он знал или мог догадываться, – но шила в мешке не утаишь.

Врождённые способности, которые достались ей от предков, всё чаще и чаще давали о себе знать. А тут она на беду ещё и меня встретила – я тогда ещё с дедом-травником, который меня всему и научил, жил в хате, что у самого леса стояла. Дед всю жизнь свою людей исцелял, так и я по его стопам пошёл, пускай и не родной он мне.