Прятки

Двойственное чувство – отказаться от себя самой или спастись, как ни странно, склонялось к первому варианту.

«Сейчас я увижу собственную душу», – безразлично подумала Лисаветта и тут же услышала - где-то очень глубоко внутри себя – резкий визг, звучавший на самых высоких нотах, почти невозможных для человеческого восприятия. Это голосила она сама, предчувствуя и одновременно с этим призывая нечто ужасное.

«Сейчас я увижу, как я теряю собственную душу», – подумала девушка и спешно заблокировала свой внутренний взор.

Внезапно слух резанул повторный вопль. Но на этот раз кричала не она. Если задуматься, то голос этот, если он всё-таки являлся голосом, даже не принадлежал человеческому существу. Что-то очень знакомое, хотя она могла поклясться, что никогда в жизни такого слышать не могла.

Небольшое рыжее пятно внезапно появилось в поле её скрытого зрения и молнией бросилось на жгучий шар. Светило, конечно же, в разы, а может быть, даже в десятки раз превосходило по своим габаритам отчаянную молнию, однако рыжему пятнышку удалось совершить жизненно важное для Лизы деяние.

А именно – разорвать тоненькую прозрачную ниточку, привязывающую девушку к жадному Солнцу.

Лиза резко открыла глаза и вскочила на ноги. По её разгорячённому лбу бежали холодные ручейки пота. Стекая чуть ниже, они упрямо пытались преодолеть ненадёжные преграды мягких ресниц, чтобы смешаться со жгучими слезами, уже почему-то пробегавшими по щекам девушки. Что-то мешало сосредоточиться.

Гнев или слабость. Такое состояние можно было бы простить себе только в одном случае – если перестать быть собой.

Нужно было добраться до окошка, чтобы хоть чуть-чуть приоткрыть форточку и вдохнуть немного свежего воздуха. Спотыкаясь о тела распластавшихся на полу придурков и дур – кто-то из них был неподвижен, как мертвец, а кто-то стонал в сладкой истоме, пока его душу высасывало предназначенное лично для него Солнышко – Лиссавета добралась до подоконника и вцепилась в него так крепко, как только могли позволить остатки испаряющихся сил.

По пути ей пришлось наступить на что-то мягкое, но беспокоиться по этому поводу смысла не было, ибо никто не думал выражать какое-либо недовольство.

«А может быть стоит распахнуть окно настежь и привести в чувство всех этих бедолаг», – успела подумать девушка ровно за секунду до того, как заметила за окном нечто такое, что сразу же перебило все иные мысли.